— Куда с гитарой побежал? — Остановила меня в коридоре физичка Наина Файзиевна.
— На репетицию конечно, — выдохнул я. — Через два часа меня ждут пятнадцать минут позора, хотелось бы ещё чуть-чуть подышать перед «смертью».
— Ха-ха, — заулыбалась Наина. — В пятом классе проведи один урок математики. Смирнов из 10-го «А» заболел. С вашей классной я уже переговорила.
— А давайте Широкова учителем к пятиклашкам посадим, они от одного его вида годовую контрольную решат на одни пятёрки.
— Ха-ха, — захохотала физичка. — В следующий раз. Посиди с ребятами, а я со своей стороны отпущу тебя со своих уроков, если тебе куда-то понадобится. Договорились?
— Отпустите? — Задумчиво протянул я. — Умеете вы договариваться, Нина Файзиевна. В каком кабинете урок?
— За мной, на третий этаж! — Скомандовала физичка.
«Полчаса как-нибудь продержусь», — подумал я, оставшись один на один с почти тремя десятками пятиклассников, которые во все глазищи таращились на меня как на седьмое чудо света. Я посмотрел на примеры, что были написаны на доске и за одну минуту написал правильные ответы.
— Всё, урок по математике закончен, — сказал я. — Теперь переходим к уроку на развитие взаимовыручки, взаимопонимания и внимательности.
— А мы не хотим, — брякнул какой-то ученик.
— А я два поставлю в четверти. Потом заколебётесь доказывать, что я был не прав. Встали из-за парт, девочки отошли в сторону, мальчики двигаем парты к дальней от доски стене. Кто лучше двигает, тому сегодня поставлю пять в журнал.
— За что? — Опять влез этот же пятиклассник.
— За тягу к знаниям, — хмыкнул я и махнул рукой.
Тут же в кабинете математики начался визг, крик, шум и гам. Затем, когда пол был очищен от ненужных предметов, я в добровольно приказном порядке сыграл с ребятами в «Тропический дождь», когда надо стучать пальцами, далее ладонями, потом по груди, по бёдрам и, наконец, ногами. После этого, не давая детским организмам расслабиться, устроил игру на внимательность «Вороны-воробьи», когда на слово «вороны», мальчики ловили девочек, а на слово «воробьи» уже девочки вылавливали в классе мальчиков. Две простенькие разминки, которые были обязаны детишек раскрепостить и повеселить, под моим неусыпным руководством плавно перешли в тренинг по создание сплочённой команды.
Однако шум, что мы издавали, каким-то образом долетел до учительской, располагавшейся на втором этаже. И на пятнадцатой минуте урока, в класс ворвалась вместо молодой и прогрессивной Наины Файзиевной учительница математики ещё старой брежневской закалки.
— Что здесь происходит?!
— Вы меня извините, а вас не учили стучать, прежде чем войти? — Осадил я ретроградку.
— Почему такой шум?! — Взвизгнула училка.
— Между прочим, Михаил Ломоносов на учёном совете вообще подрался с немцами Шлецером и Мюллером. И даже кому-то из немцев сломал нос. Поэтому, попрошу вас покинуть кабинет. Вы мешаете детям заниматься. — Упрямо сказал я тоном, не терпящим возражений.
— Я пожалюсь директору, — пробормотала математичка, но всё же дверь в кабинет закрыла с той стороны.
— Всё, теперь ваших родоков в школу вызовут, — засмеялся тот же самый шустрый пятиклассник.
— Ну, вы же подтвердите, что мы с вами занимались? — Я посмотрел на хитрые и довольные рожицы.
— Дааа! — Дружно рявкнул весь класс.
— Тогда сейчас возьмите стулья, рассаживайтесь по кругу. Будем разучивать песню «У бегемота нету талии, он не умеет танцевать». — Я взял гитару, и уселся на стул в центре кабинета математики, чтобы исполнить старую студенческую вещицу, где в ироничной форме оправдывались старомодные телесные наказания.