Эту книжонку Фейт совершенно случайно прихватила из-за пазухи ушастого раззявы, полистала да так и не смогла оторваться – столько записей хотелось поправить. Пятёрки гордились своим единением с природой, познанием зелёной составляющей мира, но при этом даже в седьмой редакции не сумели верно описать ингредиенты для эликсира, смягчающего боли сердца. Зелья вообще занимали почётное третье место среди умений Фейт. Призрачный народ очень быстро смекнул, что у их новоиспеченного дитя собственная магия работала из рук вон плохо, и фейри решили сменить курс на изучение бурной растительности Полулунных островов. Фейт натерпелась всяких напастей, срывая бледные бутоны из-под носа скалозубов или залезая по пояс в трясину ради ягод рубуса. Травяные эликсиры нужно было ещё постараться испортить, и первое время девушка успешно не оправдывала надежд уродцев, а потом втянулась: полки хижины стали постепенно заполняться разнообразными зельями. К примеру, зелье, останавливающее кровь, в изготовлении оказалось почти таким же простым, как рецепт пирога с голубями.
При мысли о еде живот возмущенно забурчал, и Фейт неохотно выдвинулась на кухню, которая соседствовала с нижним залом таверны. Девушка прошла через коридор, отделяющий хозяйские комнаты от тех, где обитали постояльцы, и лишь краем глаза зацепила пробковую доску с листовками о розыске, которую успела изучить от и до. Там были и новые, и практически стёртые с бумаги портреты десятков преступников, информация о пропавших без вести и об утерянных вещах. Многих людов дитя фейри знала лично, в смерти некоторых точно была уверена. Из ироничного: Стю "Неопалимый" сгорел заживо в Теракире, а сама Фейт хоть и пережила бойню, но располагалась рядом со Стю и недовольно смотрела с доски. Отец специально не стал снимать листовку, дабы не вызывать лишних подозрений – портрет висел здесь лет пять уже, менялась лишь приписка. Сначала было "пропала", потом "разыскивается", затем "живой или мёртвой". Да и девушка стала вовсе не похожа на своё изображение.
Она спустилась по добротной лестнице на первый этаж и облокотилась на перила, наблюдая за гостями отцовского заведения. Не редкими были случаи, когда зверолюди считали своим личным долгом завыть на потолочные фонари, вольные цверги – приковать доброго друга к столу новенькой цепью, а ушастые альвы соревновались в попытках попасть дротиком в глаз Лойда, части тела которого редко находились внутри слабой кожаной оболочки и предпочитали расползаться по всему помещению. Благо, беднягу-бартендера защищала волшба расового механизма душ. При этом стрелять в цельную мишень альвам то ли совесть не позволяла, то ли неинтересно было.
Даже в предрассветный час люд не спешил покидать нижний зал, и обычно вне зависимости от времени суток здесь гудела жизнь, но сегодняшнее утро выдалось на удивление тихим. Опьянение накладывало отпечаток глубинной печали на лица засидевшихся постояльцев, а ранние пташки ещё не успели добраться до таверны. И только в одном углу зала гудели веселье и азарт.
Фейт узнала голоса раньше, чем сумела разглядеть лица их хозяев. За круглым столом, с которого удобнее всего было держать всё помещение под наблюдением, сидели четверо её старых знакомых. Они полностью соответствовали нравам таверны: играли в карты, громко ругались, ловя друг друга на бессовестном шулерстве, и опустошали алкоголь кружку за кружкой. До «белой ночи» ещё не добрались, а, значит, пришли глубоко за полночь. Двойка, ухмыляясь в усы, скидывал последнюю пару карт на погоны Кору, Трефа сманивал осоловелую разносчицу для заказа, а Джим, подперев щеку кулаком, смотрел чётко в сторону Фейт.
К превеликому счастью, во взгляде Джима узнавания не промелькнуло, и мимолётная паника, комом вставшая в горле девушки, отступила. Фейт взяла себя в руки и решила, что эту ночь без раннего завтрака она проживёт, и будет лучше слинять и отсидеться в комнате-убежище от греха подальше.
У наёмников был уникальный способ передвижения, они утверждали, что это секретная техника из арсенала Ночных охотников, но всё, что говорил квартет, Фейт научилась делить на два. Способ не был секретным, просто Феамидаль упёрся рогом и отказывался учить кого-то ещё, а расы или народа Ночных охотников никогда не существовало – это дитя фейри специально уточняла у своих уродцев-учителей. Как бы оно ни называлось, наёмники умели бесшумно ходить и передвигаться в тенях, получалась странная помесь волшбы Пятёрок и Девяток, но магией оно не являлось. У Фейт была совершенно другая тактика – она предпочитала бегать: от проблем, лживых пророчеств и старых знакомых.