В спешке Фейт провернула ключ с внутренней стороны комнаты и для надёжности закрыла ещё на два замка, похожих на те, какими отец запирал тайник с запасами «белой смерти». Пластины с проушинами для них девушка прикрутила своими руками ради мнимого чувства безопасности. Мнимого – потому что она знала, что любой замок при должных навыках и желании можно было сломать, а опыта у наёмников было не занимать.
Обмозговав ситуацию, Фейт поняла, что было логичным предположить заранее, что, если наёмники не померли, они бы определённо заявились в таверну Этроя. Во-первых, неразлучный квартет жаловал Ладанир за извечную серость и пасмурность, палящее солнце они соглашались терпеть только на работе. А второе – они стабильно раз в лунный цикл наведовались непосредственно к отцу, чтобы вывезти контрабанду. Так было раньше и, видимо, не изменилось сейчас. Прибыль в кассу заведения за счёт этого натекала немалая, а наёмники знали, кому перепродать за ещё большие деньги.
Кор, Джим, Двойка и Трефа – ненастоящие имена, но истинные они не раскрывали. Авеот как-то ударился в воспоминания, и оказалось, что Вернувшиеся свои имена после перерождения у Озера не называют никогда – не принято это, если знаешь, что Серая Тень на пороге. Со временем привязывается какое-то прозвище, но оно образуется исключительно за счёт внешности, ведь так проще запомнить. А уже после пересечения хребта Адлар, после мирных дней без обжигающего второго солнца, когда жизнь начинала налаживаться, они обрели новые личности. Рыжий из-за выпавшей из рукава стопки козырей стал Трефой. Старик за опыт и мастерство класть карточную мелочовку на погоны и даже оставлять на виселицу – Двойкой. Жердь превратился в Джима, потому что при первой жизни его по имени и не называли, а Жонглёр – в Кора. Их прежние грехи смылись с гибелью их душ, а теперь жизнь новая. Вернее бесконечное посмертие, ведь они выпутались из савана Серой Тени и стали Вернувшимися, а, значит, уже давно были ходячими мертвецами, которые душу отдали ради перерождения.
Хаят! Квартет совсем не изменился с тех пор, как Фейт убегала с ними из отцовского дома под покровом ночи, не постарели ни на день. Девушка уверена, что навыков поиска у них с годами тоже меньше не стало, и если кто-то закажет вернуть безделицы, которыми наполнилась комната дитя фейри, то их отыщут без всяких сложностей вместе с неудавшейся воровкой.
Фейт рухнула на свою старую постель. В детстве, если появлялись проблемы, она часто заворчивалась в одеяло, представляла, что это не пух, застёганный в ткань, а драконья шкура, которую ни за что не пробьют. Тогда она не понимала, но при этом умудрялась создавать прочнейший щит. Обнаружила свою волшбу, только когда каких-то ублюдков наняли, чтобы сжечь таверну отца. Тогда сгорела добрая часть здания, а Фейт внутри кокона осталась в целости и сохранности, а Этрой посчитал, что его дочь – Шестёрка. Так проявлялась интуитивная, если по-научному, волшба, но во взрослом возрасте подобные фокусы уже не работали, а иногда так хотелось, чтобы кровать стала самым безопасным местом в мире. Хотелось, чтобы ни Шестёрки, ни элементали, ни сам Император её не смогли достать из кокона. Да лучше бы она была зверомагом, а не гребанной любимицей магии!
С другой стороны, возможно, Фейт зря волнуется и накручивает себя...
И будто назло створки окна распахнулись. Хоть бы ветер взбушевался – мимолётно понадеялась девушка, но с места вскочила и достала кинжал, который в первый же день спрятала под подушку.
Из-за окна послышались неясные звуки: то ли капли дождя лупили по листве, то ли кошка кралась по карнизу. Страх, что Фейт рассекретили, сводил с ума. Девушка смогла пережить прошлое приключение, но впутываться в новое она не желала. На всякий случай Фейт притаилась сбоку от подоконника, возле шторы, решила, что лучшая защита – это нападение. На пике нервного напряжения, когда девушка уже была готова сама высунуться в окно, чтобы посмотреть на причину шорохов, раздался стук в дверь. Фейт отвлеклась лишь на мгновение, а, когда перевела взгляд обратно, в комнате уже находился незванный гость. Тут же дитя фейри направила в его сторону остриё оружия.