– Оу, спокойнее, подруга, я и так уже мертвец, – хохотнул Трефа, но по интонации было понятно, что он нервничал.
– Что тебе нужно? – рыкнула Фейт, а в голове уже роились мысли, куда бежать.
– Расслабься, я просто поздороваться зашёл, – рыжий мальчишка поднял вверх открытые ладони, но за положением руки с кинжалом пристально следил.
– Просто заходят через дверь, а не через, Хаят тебя дери, окно!
– Дверь у тебя закрыта, – Трефа кивнул на тройку замков. – Послушай, я думал, так будет эффектнее, не знал, что тебя это так расстроит.
Фейт шепнула первую пришедшую в голову формулу, и с лезвия кинжала беспорядочно сорвались искрящиеся молнии. Мальчишка на волшбу лишь дёрнул бровями:
– Ух, подруга, какая-то ты нервная стала. Где ты пропадала последнее время? Мы уже начали думать, что ты того. Серая тень, конечно, может стать приятным избавлением, но не для тех, кто ходит с ядром.
Пока Трефа чесал языком, Фейт мельком осмотрела его. И вправду не изменился, так и остался совсем мальчишкой. Умер молодым. Кожа была такой же бронзово-смуглой, как и три года назад: адларадский загар уже никогда не сойдёт. Даже костюм остался тем же самым: темно-синий китель, носимый поверх белой рубашки, и светлые штаны, заправленные в мягкие сапоги. Наёмники одним вечером делились, кем были в прежней жизни, и Трефа сказал, что его повесили за пиратство. Жалел ли он о своём прошлом? Нисколько, иначе бы не ходил в вещах, снятых с капитана имперского корабля.
– И что даже не обнимешь старого друга? – с никак не сходящей улыбкой спросил Трефа, откинул лохматые рыжие пряди со лба и глаз, пронзительно голубых, и раскинул руки в ожидании.
– Да как-то нет желания, – поморщилась Фейт в ответ.
– Как хочешь, просто предложил, – пожал плечами Вернувшийся и вдруг расслабился, не смотря на направленное на него оружие. Даже нагло уселся на кровать Фейт и натянул на голову бессменную синюю треуголку. Вторую такую он всегда носил за плечами. Фейт точно не знала, для чего ему две шляпы, но возможно, кучу лет назад такое было в моде. – Итак, где ты пропадала всё это время? Мы переживали.
– Не ваше дело. Я была в безопасности, – огрызнулась девушка.
– Ну, раз ты вернулась, теперь всё будет прекрасно.
– Я так не думаю. Проваливай, Трефа, я больше не занимаюсь спасением мира.
– И тебе даже не интересно узнать, что происходило, пока ты скрывалась, Хаят знает где?
– Нет, не интересно, спасибо. Я способна сама добыть информацию.
Трефа показался на миг раздражённым, прищурился, как будто солнечный свет светил ему в глаза. Видимо, закинутая удочка не сработала.
– А я всё равно расскажу, – плюнул на прелюдии наёмник и стал до ужаса серьёзным. А такой человек как Трефа очень редко бывает серьёзным. Побочный эффект смерти. – Ты же помнишь, что случилось в Теракире? – Фейт кивнула. Она помнила эти события лучше всех живых и мёртвых. Трефа издал смешок. – Ну да, чего это я спрашиваю? Страшно бушевали элементали там, стёрли с лица земли огромный город – мы представить себе не могли, что Императору духу хватит пойти на подобный шаг. Даже в последние годы войны он не спускал их с цепи, а в Теракире и подземелий не осталось – мы с ребятами проверяли. Джим ещё во времена Хавскрафтена говорил, что элементали – неконтролируемое дерьмо, запретная волшба, и добра от них не жди. А теперь они – почти рутина. Элементали используются слишком часто, а мы до сих пор не знаем, как бороться с этими тварями.
Фейт молча смотрела на наёмника, пытаясь не показывать, что внимательно вслушивается. Дитя фейри давно разъедало чувство горечи и ядовитой вины. Если бы она могла в полной мере использовать данные ей способности, то Теракир бы стоял на месте и не случилось бы… того, что случилось. Было ли ей стыдно, что посреди битвы она бросила всех и сбежала? Конечно. Поступила бы она так ещё раз? Определённо. А Трефа тем временем продолжал:
– Теперь даже не попутешествуешь без жёсткого контроля. Везде портдило проверяют. И между регионами прибавилось форпостов, и вокруг червоточин дальноносов гвардейцы стоят – разве это свободная страна? – рассказывал Трефа, и Фейт никак не могла понять, к чему он пытается подвести. Для себя девушка подметила, что переместись она, как того желал шут, то непременно бы угодила в ловушку. Она рассматривала червоточину Фашиталя издалека, осторожно, но стражи не видела, а, возможно, гвардия именно там и сконцентрировалась.
– Но ты не переживай, не всё так мрачно. Вот цвергам, например, поблажки сделали. Они даже могут выйти с каторги за определённые заслуги и клятву. Только отказались они от столь щедрого предложения, – усмехнулся наёмник с иронией в голосе. – Молодцы они, за родовую честь я их уважаю, хоть и бараны упёртые. Согласились лишь единиц, но те сразу стали изгоями. Но мы же не цверги, верно? А ещё пошли слухи, что Его Императорское собирается идти войной на Дилбертхейм...