Мальчишка определённо хотел продолжить свой рассказ, и слушать его было огромной ошибкой. Он, как никто другой из наёмников, умел запудрить мозги. Фейт сама не поняла, когда он успел встать с кровати, подойти почти вплотную, отодвигая пальцем кинжал.
– Понятно, спасибо, что рассказал, неприятно было увидеться, – дёрнулась девушка назад. – А теперь выходи туда же, откуда пришёл.
– Я, пожалуй, через дверь, – неожиданно легко согласился Трефа, провернул ключи, которые девушка специально оставила в скважинах замков, чтобы не копаться, если придётся бежать.
Какая она наивная дура, Фейт сообразила, когда в открывшемся проёме оказались три фигуры – оставшиеся наёмники. Дитя фейри тяжело сглотнула, прикидывая, не выброситься ли ей самой через окно. И идея была по всем фронтам отвратительная – никуда Фейт теперь не денется, её не отпустят Вернувшиеся.
– Рад, что ты в порядке, Фейт, – поприветствовал Двойка.
Он был, пожалуй, самым добродушным из четверых контрабандистов. Мягкий характер, тихие улыбки в шикарные седые усы, лёгкая хромота и внешность душевного дедули располагали к нему, придавали вид отслужившего воина, каким он когда-то являлся на самом деле. Возраст Двойка любил использовать в своих интересах: когда ему нужно было, он притворялся древним стариком, которому торопиться не нужно, скрываться – тоже, и вообще он отжил своё; а когда не надо – становился чересчур бодрым и вспоминал, что по рождению он самый молодой в коллективе наёмников.
– Жаль твой глаз, куколка, – поддержал Кор, – но личико у тебя такое же симпатичное.
Фейт поморщилась на откровенную лесть. Возможно, она когда-то была красавицей, но излишняя худоба, почти костлявость, шрамы и частичная слепота привнесли некоторые изменения в самооценку. Очень на любителя – сказала бы дитя фейри. Призрачных уродцев, например, она устраивала полностью, и это был повод задуматься, насколько плохо она выглядела.
Несмотря на благодушие Двойки и лёгкость общения в былые времена с Трефой, Фейт считала Кора самым приятным членом квартета, потому что был самым понятным: говорил то, что думал, отпускал саркастичные шутки, осуждал всё, что не нравилось, по-людски лицемерил. Он в лицо говорил, что навязавшаяся Фейт в качестве компаньона его не устраивала и что он бы с радостью продал её обратно Этрою, а сейчас вон, припёрся и устраивает танцы с бубнами, чтобы она поучаствовала в незаконных делишках наёмников. Одновременно девушка практически ничего не знала о Коре, кроме показательно ужасающей силы: взять хоть ядра для метания у него на поясе, которые весят уйму.
Джим обычно молчал в отличии от остальных. Зачастую, когда он начинал говорить, пугал пространными рассуждениями о чем-то, что было вне общего понимания, и, в принципе, был странным. Сегодня и он пытался выдавить что-то притязательное:
– Смотрю, у тебя ядро крепче стало, принцесса. Раньше совсем ужас был.
Комплименты Джим умел делать только одной женщине в мире, и их взаимоотношения мало походили на нормальные. Фейт, не скрываясь, радовалась, что она этой женщиной не являлась, потому что Джим пугал. Чем конкретно – понять было сложно, но какие-то внутренние, животные инстинкты кричали держаться от него подальше. Рядом с ним словно тяжелее становилось дышать, ноги подкашивались, а нервы натягивались в струну от пристального, оценивающего взгляда. По-ястребиному жёлтые глаза и алые волосы, выделяющиеся на фоне бледной кожи, и неестественно длинные конечности составляли ещё более пугающий образ. Такая светлость кожи для Вернувшихся была не характерна, ведь второе солнце Адларада пекло так, что загар оставался на долгие годы.
Джим был самым старшим из Вернувшихся, хотя по виду не скажешь. Фейт слышала, что он родился, ещё когда Восьмая Башня выпускала магов, теперь же она стояла монументальным памятником былого величия. Опустошенная, разворованная, Башня служила пристанищем преступников, и в ней частенько устраивали облавы гвардейцы Дилбертхейма. Трупы сжигали на месте, и души отправлялись к Серой Тени, вслед за восьмёрками, у которых единовременно разорвались ядра тысячелетие назад.
– Давай уже покончим с расшаркиваниями, – цокнул Кор, видя отсутствие нужной реакции. – У нас есть задание, и ты нам поможешь.