Фейт чуть не задохнулась от негодования.
– Мечтайте, — дитя фейри собралась позорно сбежать из своего же убежища, но почувствовала, как Трефа схватил её за руку.
– Не так быстро, подруга. Понимаю, что мы только встретились, но дело срочное, мы могли бы, конечно, справиться и сами. Увы, сама понимаешь, что мы с волшбой на "вы".
– Так наймите кого-нибудь рукастого!
– Такой алмаз, как ты, принцесса, лучше взять с собой, – подал голос Джим. – Так что выбора у тебя немного.
– Да пошли вы все... в Адларад! – девушка выдернула руку.
Не став стоять в ожидании, пока наёмники предпримут что-то по-настоящему действенное, чтобы её удержать, Фейт накинула на себя чёрный плащ и сбежала вниз по лестнице, игнорируя обеспокоенный зов Этроя, вышедшего на звуки. Даже не расслышала, что он ей прокричал. Выскочив из таверны, Фейт рванула, куда глаза глядят. Сердце после встречи колотилось как бешеное, отбивало ритм в такт льющему по брусчатке дождю.
Дитя фейри считала, что проблема исчезает, если начать её игнорировать. Если проблема стоящая, то из головы её не выкинуть, а если получается избегать лезущие мысли, то и думать о лишних сложностях не нужно. Именно игнорированием наёмников-контрабандистов Фейт и собиралась заняться в ближайшее время. Она не сомневалась, что Вернувшиеся снова собирались использовать её как щит или в качестве карманной магички, которая при знатном риске жизни и здоровью умела выкидывать феерические фокусы.
Дитя фейри снова выскочила из дома без йены за душой. За время обитания в лесах Полулунных островов она обрела привычку не носить с собой деньги, и вторую декаду в городе ей это аукивалось. Брать монеты у отца Фейт не желала, потому что считала себя взрослой девочкой, которая способна если не заработать, то изъять кошели у зевак.
А где можно было раздобыть побольше бесплатных монет, как не в «сером квартале»? Повернуть налево от таверны, поплутать часок в закоулках между насаженными друг на друга домами, чей фундамент начал проседать из-за влажности, пробежать в рассветной тени под балконами, обвитыми плющом, на центральной улице и вновь в узкие проходы, где скат одной крыши перекрывает другой, создавая узкую сухую тропинку. Бедность Фашиталя концентрировалась внутри городской стены на востоке и за ней, а между разными сторонами образовался тайный лаз под землёй на основе старого города. Тайным он был очень условно, но за мзду местных торговцев гвардия притворялась, что не видит и не слышит о творящемся здесь беспорядке. Шестёрки не лезли и подавно – вонь нечистот, усиливающаяся гнилью от бесконечных ливней, отпугивала кабинетных крыс, и никакие приказы Императора не доходили до их ушей.
В «сером квартале» среди нищих обязательно затёсывались «пузатые кошельки» ради интереса или для продажи магических цацек без налогов и надзора. По многим из таких богачей плакал остров Барт, и Фейт слегка лицемерно считала, что выполняет свой гражданский долг, опустошая карманы толстосумов.
Девушка поглубже натянула капюшон и шагнула в один из многочисленных переулков, откуда открывался удобный угол обзора на улочку возле лавки старьёвщика. Фейт приметила её ещё в прошлой жизни, когда искала полезные рукописи для развития магического ядра. Там торговали всякой всячиной, начиная от безобидных амулетов нерегистрированных шестёрок и заканчивая проклятыми сувенирами, хотя всем известно, что проклятий не существует (почти). Эту лавку много раз пытались сжечь из злости, обиды и конкуренции, и она стала одним из немногих зданий Фашиталя, по периметру которого были вырезаны руны и формулы, защищающие от огня.
А ещё в лавке «У Наргади» любили прикупать кровь птицелюдов, которая кружила голову, расслабляла тело и опустошала мысли, а также стоила немалых денег. Безликие ругались, плевались, правители из века в век вводили запрет на продажу, грозились трудовыми лагерями, а кровь всё циркулировала по притонам и торговым точкам. Если люди хотят достать контрабанду, они повозятся, поищут обходные пути, но непременно её добудут.
Фейт шуганула пацана-соглядатая, пустив случайную формулу в его сторону. Снова мелкие искры молнии – это надо бы внести на Карту. Девушка присела на оставленные ящики, трухлявые то ли из-за старости, то ли из-за сырости, но вес они уверенно держали. Повозилась по карманам в поисках чего-то, чем можно было занять руки, пока не объявится возможная жертва обстоятельств, и наткнулась на отцовскую трубку. Её Фейт утащила совершенно случайно: к себе положила, а обратно вернуть забыла. Табак она никогда не курила, зато в пространственном кармане хранились мешочки с травами. Бездумно сверля взглядом лавку, Фейт зачерпнула туссилаго с горкой в трубку, аккуратно постучала по стенке, зацепила щедрую щепоть и тоже погрузила вовнутрь, ободрала мелкие торчащие веточки, чтобы не смешались. Механические действия, утромбовка россыпи успокаивали. Волшбе дитя фейри не доверяла, поэтому пришлось порыться в поисках огневушки, доставленной прямиком с выставки в Гуанте, как хвастал бывший хозяин новомодного изобретения. Фитиль воспламенился от искры и передал огонь в чашу трубки, позволив лёгким наполниться едким дымом.