– Извините, – пробормотала Фейт. Всего лишь краткое столкновение стоило мешочка золотых ублюдку.
– Смотри, куда прёшь, курица, – слишком высокомерно для того, кто не сможет заплатить даже за выпивку.
Фейт с довольной улыбкой собиралась скрыться, но от знакомого голоса из-за стойки сердце ушло в пятки:
– Уважаемый, проверьте карманы, кажется, у вас что-то пропало.
Фейт перекосило от злости, она развернулась, чтобы увидеть, как карие глаза Хотонга налились кровью и как Кор усмехался в пенную шапку эля. Оскорбления в адрес наёмника застряли в горле, ибо умные ноги несли подальше от таверны, путая следы, а дальше её ждал невидимый в ночи Трефа, и так по кругу: Джим, Двойка, Кор, Трефа. Они сновали везде, не позволяя свободно дышать, расставляли неприметные ловушки и всячески ломали планы. Даже поддельное портдило, чтобы выехать за границу региона, самые матёрые бумагомаратели отказывались делать ей. Первое время было любопытно, как долго продержатся в своих кошках-мышках Вернувшиеся, но их постоянное присутствие где-то поблизости сводило с ума, хотелось кричать, лупить кулаками несчастные стены. Грудь болела от кипящей ярости в ядре, выплески становились агрессивнее, рискуя убить и мимо проходящий люд, и хозяйку волшбы.
В одно утро Фейт крепко сжала зубы, чтобы не послать нахер Джима, сидящего рядом на сеновале, сразу.
– Ты же был магом, – начала дитя фейри разговор первой, молясь Богам, чтобы затея сработала. – Доигрался и разорвал ядро, так?
– Допустим, принцесса, – кивнул наёмник.
– Давай заключим сделку. Ты уговариваешь свою братию отстать от меня, а я... – Джим заинтересованно наклонил голову вбок, выслушивая. – Я много чему научилась у фейри, и смогу сделать то, на что не способен ни один маг любого уровня.
– Фейри… Я уже слышал эту фразу, – на грани слышимости пробормотал мужчина, всё поднимая тон. – Дословно, только от другого человека. Я не должен это помнить, не должен!
– От какого человека? – вшивая попытка зацепиться за нить диалога, чтобы не спугнуть сейчас.
– Эта память – сущее проклятье, – гнул свою линию Джим, и Фейт едва удержалась от разочарованного цоканья. – Я жил долго, гораздо дольше большинства, и жизнь научила меня держать язык за зубами. Но ты... Ты, принцесса, так на него похожа и словами, и внешне, и своей язвительностью, что я начинаю думать, что схожу с ума. А я пока в своём уме! – он тараторил, шипел, дёргался, как кукла, со своими длинющими конечностями, то указывая на девушку, то на собственную голову, то проводя по лицу, будто в надежде стереть маску. – Ты же боишься древнего предсказания, правильно? История повторится. На земли Эфоса вновь накатится проклятие, которое ожидает выхода из клетки. Создание, принадлежащее к числу любимцев магии, столкнётся с носителем божественной силы. Их спор разрешат орудия столпов, и душу одного пожнёт Серая Тень, а другой обретёт покой навеки. Боишься умереть, да?
– А кто не боится?
– Я тоже умирать не хочу, принцесса, как и миллионы других людей. Ты хочешь пожертвовать всеми, но все равно погибнешь.
– Да откуда ты знаешь, что все умрут?! – Фейт подскочила на ноги, глядя на раскачивающегося в стороны наёмника. У него в мозгах явно творилось что-то не то, как будто уховёртка влезла в раковину и визжала, а Джим продолжал:
– Люд жил за Адарадом тысячу лет назад, но проклятие поглотило их всех. Всех! Обратило в тварей, лезущих сквозь Хадунг! А знаешь, что спасло остальных? Тот, кого называют Проклятым. Он уничтожил Бога, и волна тварей откатилась. Им нужна была жертва с божественной кровью, и благодаря твоей подружке мы знаем, что такая течёт в Императоре. Знамения из других пророчеств кричат! Кричат о том, что новая волна проклятия грядёт! История, мать её, повторяется.
– Да неужели его не может убить кто-то другой?! – мужчина вроде бы и пришёл в себя после тирады, а вот Фейт начинала нервничать, терять контроль и повышать голос. Джим явно не врал, но это не означало, что дитя фейри пойдёт и сложит голову на плаху.