– Отправить своих Девяток, чтобы разнюхать?
– Отправлял уже. Кажется, что всё чисто, но подобное уже происходило. Тогда всё списали на внутренние истории Дилбертхейма, сумасшедший культ, который выбрал Восьмую Башню в качестве надёжного убежища, и идиотов, которые хотели дорваться до власти, но именно в то время Император взошёл на трон. Не интересное ли совпадение?
– И вы хотите допросить какого-то Девятку? – пазл начинал складываться.
– Крайне важного Девятку, почти посол. Ходит без охраны и точно не дурак, а, значит, силён донельзя. Предвидя, – Джим издал непонятный смешок, – твои варианты, что его можно опоить, охмурить или прижать к ногтю, то мы таскаемся за ним по червоточинам с самой границы. Этот ублюдок умеет, по ходу дела, поглощать жизнь из зверья, поэтому нигде не жрёт и не пьёт, и вроде бы даже не срёт, со шлюхами тоже договаривались, но не купился ни на одну. Что бы спал – тоже не видели. Когда принимали заказ, не ожидали, что он совсем отбитый. Отказываться уже – жаба душит, много времени на него потратили, поэтому нам нужна ты в качестве мага. И мы знаем, что умрёшь ты точно не в драке с ним.
– Да кто сказал, что ваши пророчества вообще обо мне?! – вспылила Фейт, вставая и громко хлопая по столу, люд вокруг с подозрением и интересом глянул на немую для них ссору. Краем глаза дитя фейри раздраженно приметила, как ухо отсоединилось от Лойда и поползло в сторону их беззвучного купола. Шпион Хаятов. – И вообще они противоречат друг другу!..
– С какой стороны посмотреть... – отметил Джим.
– А я вижу, опыта у тебя в предсказаниях дохера! Не смотри вообще на них! Думать не хочу о гребанных пророчествах! Ещё раз откроете рот на эту тему, и я перережу себе горло на зло. Но, – девушка вздохнула и протянула руку открытой ладонью над столом в ожидании пожатия, – я согласна на предложение.
Повисло удивлённое молчание, Фейт в ответ подняла смольную бровь. Не верили, так просто окажется? Попытка заколебать оказалась успешной, господа наёмники, берите на вооружение для следующих жертв.
– Серьёзно? – уточнил Кор.
– Получится спеленать и допросить Девятку – вы получаете оплату, я заберу всего-лишь пятую часть от неё и уйду своей дорогой, не получится – вы умрёте дважды, а я всё равно пойду своей дорогой. Со всех сторон красота.
Двойка, как глава в плане заключения сделок, своей тёплой, сухой ладонью пожал руку.
– В кого ты выросла такой корыстной, куколка? – со смешком уточнил Кор, подцепляя карты со стола.
– Вы и научили.
Наёмники заметно расслабились: плечи опустились, пальцы перестали с силой сжимать кружки, и только Джим внимательно смотрел на дитя фейри.
Уже в более мирном настроении наёмники поведали, что Девятка направляется в собственную магическую цитадель. Фашиталь был последним городом с червоточиной, пригодной для использования камней-дальноносов, по направлению к Башне. Это значило, что остальной путь чародей проделает на перекладных и будет доступен для удара. Вступать в бой в густонаселённом центре региона – только подставить самих себя, поэтому наёмники не только крутились вокруг Фейт, но и умудрялись присматривать за передвижениями Девятки, чтобы выловить его, едва тот выберется за пределы городской стены. Задней мыслью Фейт подумала, что поломайся она ещё несколько дней, квартет отправился бы за своим клиентом без неё, но время не обернуть вспять. Теперь отступаться от соглашения было бы неразумно, наёмники всегда держали обещание и обладали всевозможными связями и информаторами, разбросанными по миру. Терять подобных союзников Фейт не хотела. Тем более они частенько наведывались к Этрою и, по плану (наброску плана с сотней белых пятен), могли передавать отцу письма, пока дитя фейри снова будет пропадать невесть где.
Уже собирая малочисленные пожитки, Фейт размышляла над словами прощания, которые стоило бы сказать отцу, ведь отделаться запиской в этот раз ей не позволяла совесть. С еле слышным бормотанием выходила скомканная, угрюмая бессмыслица, будто бы девушка уже забыла, что значило быть дочерью; будто бы слишком отдалилась за годы разлуки. С одной стороны Фейт чувствовала себя неблагодарной скотиной, которая снова в середине ночи собирает монатки, чтобы сбежать вместе с четырьмя мужиками навстречу неизвестности. С другой – всю жизнь она бы не провела под крылом отца и рано или поздно выпорхнула бы из семейного гнезда.
Монотонное перебирание вещей обычно помогало сосредоточиться и успокоиться, но настойчиво напоминало, что стоило найти работу, ведь почти всё её нынешнее имущество было либо украдено у зевак (Фейт называла это «конфисковано по недосмотру»), либо куплено на чужие деньги. Увы, зачастую дитя фейри забывала о безделушках ровно в тот момент, как убирала их в пространственные карманы до момента Великой Чистки. В этот раз даже Фейт удивленно замерла при виде горы разномастного хлама, высыпавшегося на кровать: десятки амулетов, начиная с бессмысленных защиток от проклятий и заканчивая греющими или очищающими разум, а также Карта, собственные записи о формулах и рунах, фарфоровая чернильница, линзы ночного зрения для окуляров, но без самих окуляров, пучки трав, драгоценные камни, удавка, чья-то печатка, моток кашемировой пряжи, кулон родной матери, серебряная флейта, трое карманных часов, флакон духов, лампа с светлячками-молниями, фляга с водой, набранной ещё на Полулунных островах, сгнившие яблоки и многое-многое другое. За яблоки было особо обидно, ведь сто раз Фейт клялась не забрасывать в магический карман съестное, но непременно находила разложившуюся еду. Одно счастье после Великой Чистки: переставала ныть спина от постоянного невидимого груза.