– Пап... – девушка сглотнула не в силах найти слова.
– Послушай меня внимательно: наши общие знакомые наёмники привязаны только друг к другу, а в чужих потерях они легкомысленны. Мы почти десять лет сотрудничаем, так что я знаю, о чем говорю. Из них только Двойка понимает, что значит пережить собственных детей, но и он считает тебя лишь удобным вложением времени и сил. Не держись за них или заставь верить, что ты – самая важная часть любого плана, чтобы тебя оберегали изо всех сил. Если почувствуешь, что нужно бежать, то беги. Иди своей дорогой или возвращайся ко мне, я смогу тебя укрыть.
– Я знаю, что наёмники из себя представляют, – ответила Фейт, прижимая желание высказать, как бы она тоже хотела остаться и спрятаться под щит-одеяло. – Я уже не ребёнок, чтобы верить всему, что они говорят, но спасибо. Спасибо за всё, за каждую секунды жизни, которую я проводила с тобой.
– Я не в курсе, на какое дело они тебя тащат, а они тащат чуть ли не насильно – тут даже отнекиваться не смей, но звучит так, будто ты собираешься там... погибнуть, – последнее слово явно далось с трудом, оно и не удивительно с учётом старых потерь.
– Знаешь, я очень боюсь смерти, но больше встречи с Серой Тенью я переживаю за то, что будет с тобой, – честно сказала девушка. Она на миг подумала наложить вместе с последующими словами внушение, но потом усмехнулась своим, по правде, грандиозным идеям. Во-первых, снова выйдет какая-то чушь вместо заклятья. Во-вторых, кто она такая, чтобы проворачивать подобное с некровным, но таким любимым и родным отцом, рушить его волю и искореживать чувства. – Когда я ушла в прошлый раз, я даже не задумывалась о твоих чувствах, пап, я была слишком обижена и расстроена. Но после Теракира я осталась одна – почти одна, и я видела многих родителей, которые были готовы продать себя и свою душу, лишь бы спасти своих детей. Абсолютно любой ценой. В какой-то момент я настолько растворилась в сожалениях и боли, что захотела вернуться на большую землю, к тебе, но было нельзя, от этого сердце только сильнее болело, а потом раз – и отпустило. Поэтому и ты не должен плакать по своей блудной дочери, если вдруг что. Клянусь, я найду способ прийти к тебе и посидеть за столом с печеным картофелем и улиткам, что бы ни случилось.
– Если я ещё раз услышу, что ты собираешься умирать, то выпорю, запру в подвале и ещё раз выпорю.
– Эй, меня нельзя сажать к копейнице! Иначе вся таверна взлетит на воздух! – по-детски надулась Фейт, и ей действительно не хватало этого налёта несерьёзности.
– Ох, глупое ты моё солнышко, но я так тебя люблю, – честно, открыто и тепло сказал Этрой.
– И я тебя, – в том же тоне ответила его дочь, с трудом сдерживая слезы – отец не должен видеть, что её гложет, но в итоге, гораздо после запихивания сумок в портал, после трапезы наедине с Этроем и беззаботных обсуждений детских проказ, разрыдалась, уже будучи наедине с собой. Она до последнего отказывалась верить в пророчества, чувствовать себя свиньёй, ждущей убоя, но сама выбиралась из родного дома и шла навстречу судьбе, как говорил и Джим, и трижды клятый Дилиан Хакки. Головой Фейт верила, что сделает всё, чтобы выжить наперекор предсказаниям гадалок, но если нет? Если в своих похождениях даже вдалеке от Императора она умрёт, сломает шею где-нибудь на лестнице, оставив отца одного? От этого было тошно, больно и одиноко одновременно.
От дурного настроя отвлёк Трефа, по традиции постучавшись в окно, а не в дверь, и наконец пришлось намотать сопли на кулак и просто двигаться вперёд. Рыжий был почти спасением, заведя разговор о тянущих телегу лошадях, которых он бесконечно любил. Наёмник отнекивался, что забота о животине – лишь его обязанность, которую он проиграл в карты на заре времён, но приветливость во взгляде нельзя было ни с чем спутать. Трефа старался не позволять загонять скакунов даже в жутких погонях, и нынешнее неспешное преследование Девятки было для него даже в радость.
Контрабандисты в компании Фейт пасли некроманта до самой границы Ладанира, они держались на расстоянии, но не выпускали жертву из вида, при этом успешно делали вид, что занимаются своими делами. Ничто не выдавало в них преследователей: наёмники с лёгкой душой проходили патрули, показывая бумагу о праве владеть холодным оружием, перевозимым в невероятном количестве с собой, сували под нос липовые портдило, с которых были сняты следилки, и даже любезно предоставили фальшивку самой Фейт в качестве исключительной любезности и предоплаты. Когда они успели сделать портдило для дитя фейри, оставалось тайной, разговор был лишь о туманных связях с подпольем.