Разговоров вообще было много. В первую же секунду их совместного путешествия был заключен спор на то, возьмёт ли Девятка коня в найм или воскресит любую падшую кобылу, встретившуюся на дороге. Выиграли Кор и Джим, поставившие на второй вариант, и Трефе с Двойкой пришлось взять ночную смену на козлах телеги. С возвращением ведовской волшбы на Джима стали сыпаться сотни подколок, что тот жульничает с предсказаниями, на что тот отмахивался, говоря, что спонтанные видения у зрелых магов его Типа – довольно редкая штука, а ингредиентов для чего-то стоящего ещё поискать надо, ведь за столько лет живность и растительность сильно изменилась. Да книги, ныне редкие, нужны, потому что большая часть рун была стёрта из памяти. Фейт отметила для себя, что у Восьмёрок тоже были руны, несколько раз пыталась развить тему, но из полезного сумела узнать, что многослойные пироги формул – новая мода. Магия менялась со временем, и люд старался приспособиться. Наёмники мало поддерживали подобные разговоры о волшбе или стратегии боя, больше обсуждали появившиеся новинки на рынках, оружие и людей, перебирали вещи в телеге, ругались над картами и доской с игральными фигурами, за длительную серию побед угрожали друг другу расправой за мухлёж, но мирно делили ужин и обязанности.
И в один день тихий ход телеги прервался, когда некромант остановил коня и свернул с открытого тракта в чащобу, продираясь сквозь кусты, о чем сидящий на козлах Двойка торжественно известил. Мимо проходили обозы, целые караваны и одиночные путники и ввязываться в бой было неудобно на чужих глазах. Такой уход с основной дороги имел два варианты причин: наёмников ждала засада или Девятка знал более интересный маршрут к Башне.
– Кто-то хочет сделать ставку, что он поссать пошёл? – усмехнулся Кор.
– Чтобы ты выиграл? Да ни за что, – хохотнул Трефа, тормозя телегу. – Ставлю, что будет драка.
Явившийся пустырь посреди чащобы не походил на западню, а был залит солнечным лучами и вместе с тем был накрыт серой мерцающей полусферой, не пропускавшим зловонные миазмы разложения, парившие над кладбищем забитого скота, которого, по-видимому, годами сбрасывали в вырытый котлован. Обглоданные до белоснежности скелеты и не пошедшие в пищу потроха, а то и целые туши, вероятно, больных животных притягивали к себе бабочек размером с порядочного голубя. Те были по-своему красивы: кроваво-алые, бархатные крылья, такие тонкие, что походили на вуаль, с жирным брюшком и длинным, завивающимся в спираль хоботком. Бабочкам-падальщицам купол не мешал, они спокойно шныряли по обе стороны от него и копошились совсем не крохотными лапками в отмерших тканях. Но здесь был не только скот: длинношеие твари прямиком из Адларада с уродливой, расщеплённой, словно бутон, пастью, когтистыми многосуставчатыми лапами, хвостом ящерицы и перепончатыми крыльями. Бармаглоты редко встречались так далеко от перевала Хотунг. Даже если им удавалось просочиться сквозь защиту Девятой Башни, тварей встречали гвардейцы и маги, патрулировавшие западные земли. Всё же единицы умудрялись пересечь тонкую полоску земель соседнего региона Арижанта, но конец их ждал только один – смерть. И Фейт искренне надеялась, что такой же судьбы не посулит им исчезнувший из поля зрения Девятка.
Фейт обернулась в поисках цели и не обнаружила вообще никого: наёмники скрылись в тенях, оставив бедную и несчастную, по её собственному мнению, девушку разгребать дерьмо. Дитя фейри медлить не стала, понимая, что попала в ловушку, и вытянула из пространственного кармана Карту. И вовремя, ведь успешно гнившая до сегодняшнего дня парочка бармаглотов зашевелилась (и почему зверей не сжигают по традициям людей?!). Твари извернули змеиными шеями, крутанули неповоротливыми на первый взгляд тушами и встали на лапы, а их глаза засветились потусторонней зеленью. Бесформенные, зубастые челюсти отвисли, и если бы у адларадских убожеств была слюна, та бы непременно закапала.
Бармаглоты ринулись на одиноко стоявшую Фейт, а та не могла сосредоточиться на нужном заклятье – это бремя любимцев магии. Слишком много выбора, особенно для той, кто только начала пользоваться порядочной стихийной волшбой. Начни думать, куда пойти на развилке, и простоишь над указательным камнем часами. Пятый тип? Нет, больно он затратный, Фейт целый день отходила после пришпиливания Джима к земле. Второй? Нужна гибкость и изворотливость, почти танец, не успеть. Седьмой или пятый? Для чего? Чтобы поджечь всё вокруг себя и потом задохнуться в дыму, выбираясь из леса? К свету они должны быть тоже мало восприимчивы, твари ночные, но всё ещё адларадские. Хаят с лишними мыслями! Дитя фейри будет действовать по-старинке, за что на неё постоянно ворчали призрачные уродцы.