– Полегче, я говорю, – оттащил пацана за шкирку Двойка, тот в ответ ощерился, как дрянной кошак. – Ему ещё рассказывать нужную нам информацию.
– Я его в чувство привёл, – парень сплюнул в ноги мага, который действительно очнулся, – просто своим способом.
Девятка валялся на земле и двигаться пока не решался, своим полным безумия взглядом он бегал по окружившим его наёмникам и остановился на Фейт, которая выглядела достаточно безобидно по сравнению с квартетом мужчин, что явно желали ему смерти. Только теперь девушка разглядела, что за растрёпанными чёрными патлами блестел только один глаз, а вместо второго темнел провал. Если бы Фейт на старости лет ушла в учёные, то наверняка бы создала рукопись с заголовком «Причины и следствия судьбоносного притяжения однооких сумасшедших к детям фейри. Двухтомное издание», ибо слишком часто ей на пути встречались подобные увеченные. С другой стороны война с Хавскрафтеном отгремела не так давно, и далеко не каждый люд смог восстановить себе тело. Вряд ли некромант нуждался в деньгах, но ходили слухи, что Безликие с неохотой и крупной наценкой лечили выкормышей Девятой Башни.
Окровавленные губы пленника растянулись в оскале, только непонятно, кого он этим хотел напугать:
– Вы и правда думаете, что сразить меня так легко?! Я магистр!
– Конечно, легко, ведь ты здесь на коленях с переломанными ручонками, а мы все целы и здоровы, – Кор нарочито стряхнул с себя остатки земли, будто валяние в грязи было единственной проблемой его сегодняшнего вечера. – Рассказывай, зачем Императору понадобилась Восьмая Башня. В жизни не поверю, что вам вдруг стало мало места и вы решили расширяться во владениях короля Дилбертхейма без влияния Делурна-младшего.
Некромант кривился от боли в руках и держал рот на замке, тяжело дыша. Ему пытались развязать язык по-хорошему, через уговоры и наводящие вопросы, но диалог крутился вокруг и так известной информации. В какой-то момент Трефа надавил на вывернутое плечо, потом в дело пошли клещи, а маг только кричал, шипел и плевался. Фейт была ушлой, но не жестокой, и глубоко внутри ей было жаль мужчину. Его имени она специально не спрашивала, хотя была уверена, что наёмники его знали. Маг, к его собственному несчастью, был упёрт в своей молчаливой позиции, как осёл, которого понукали сигануть в обрыв, и, могло показаться, его не испугают пытки. Вообще гуляла молва, что Девяток приучают к боли с самых первых этапов обучения в Башне. Правда это или нет – не важно, Джим весьма прозрачно дал понять, что пленника они убьют. Быстро, если расколется сразу, и медленно и мучительно, если будет скрывать правду.
Сгущались сумерки, и Двойка начал разводить костёр, Фейт подтаскивала ему сухие ветки, лишь бы не смотреть над измываниями над магом. Девушка надеялась, что они приготовят на огне какую-то дичь, словленную в лесу, и могла обманывать себя дальше этой маленькой ложью, но знала, что в итоге этой дичью станет некромант. Самой природой был заложен первобытный страх Девяток перед пламенем, почти как у суккубов. С другой стороны, кто не боялся огня? Огневики, что логично, но все другие: и люд, и звери пытались избежать встречи с неукротимой стихией, пышащей жаром.
Трефа зажёг факел и подошёл с ним к Девятке. В единственном глазу мага заблестел лихорадочный страх, а на лбу непроизвольно выступил пот.
– У тебя последний шанс заговорить, – рыжий парень надвинулся на пленника, и тот затрясся, прикупил язык, от чего рот в очередной раз наполнился кровью, и та потекла наружу, привлекая бабочек-кровопийц. – Давайте партейку на то, кто будет пытать? А то раздражает он меня, боюсь переусердствовать.
– Да хватит сиськи мять, – почти взвыл Кор, взял мага за шкирку и почти ткнул носом в костёр. – У тебя минута, чтобы заговорить, иначе у меня устанет рука, и я уровню тебя рожей в огонь. А ты, Трефа, можешь сыграть на то, кто будет разделывать бармаглотов. Продадим потом кости. Минута прошла, – и приотпустил куртку Девятки.
– Нет! – завопил тот. – Скажу я, скажу!
– Внимательно слушаем.
– Это из-за существ Адларада. Император просто...
Договорить Девятка не успел, ведь запахло в прямом смысле жареным. Тело под одеждами задымилось. Выступивший пот пленника начал закипать. Кости натурально выворачивались из суставов. Новый крик затопил скотомогильник, но теперь в нем прослеживалось ещё и отчаяние. Бежать и спасать мага никто не собирался – слишком быстро все происходило, извращенно завораживающе, вгоняюще в ступор. Действо походило на последствия нарушенной клятвы, и помешать веретену волшбы не было возможно.