Не было ни звука сопротивления со стороны отца, он смиренно снял со спины холщовый мешок и положил его перед Фейт, при этом осторожно отгораживая её от ребёнка. Затем подхватил своё дитя и, пятясь, начал отходить с территории деревни в непроходимую чащу леса. Позже фейри поведали, что выбрался мужчина без проблем, и Фейт была искренне рада такому исходу. Добытое мясо и хлеб только способствовали хорошему настроению.
В тот день девушка, наконец, сумела оглядеть поселение трезвым, сознательным взглядом. Деревней это место назвать было сложно, но так кликали его фейри, и Фейт не спорила. Огромная по площади, почти пустая поляна, покрытая мягким, сочным ковром зелени, с множеством разнообразных ягод, а вокруг чернеющий зев леса. Призрачному народу не нужны были крыши и стены, они всё равно не могли коснуться материального, но здесь было их любимое место сбора после неприкаянных блужданий.
Пустой опушка была лишь отчасти из-за горы трухи, ужасно похожей на остатки дома. Внутри притаилось каменное подобие печи, в топливнике даже осталась глиняная посуда, там же приютились стеклянные банки с подозрительным содержимым, которые Фейт без зазрения совести опустошила на землю. Почву разъела шипящая, пенящаяся дрянь, и примерно с того момента начались размеренные деньки.
Лес и фейри пару раз за месяц пропускали жаждущих помощи, Фейт её оказывала по мере сил и просила в обмен разную необходимую для жизни всячину, и изредка оставляла на декаду-другую умельцев, способных сладить дом – уж слишком тяжело давалась девушке стихийная волшба. Недобросовестные гости тоже встречались, но быстро отвадились. Первых, кто решал не держать перед ней слово, Фейт по неопытности отпустила. Следующих наглецов жители Полулунных находили на окраине леса либо в городе истерзанными, изредка расчленными, и здесь провозглашенное дитя фейри с себя ответственность перекладывала на зверьё. Сама она лишь потом снимала с тела одежды и прихватывала чужие пожитки. В саване Серой Тени мёртвым они уже не пригодятся.
То, что фейри были редкостными уродцами всех видов, Фейт догадывалась по легендам, но невидимки сами были не прочь потрещать о себе. Ей объяснили, что лишь избранные магией могут слышать фейри, а редкие единицы способны их даже разглядеть, на что Фейт лицемерно радовалась, что не вошла в число видящих. Из наиболее дружелюбных (навязчивых) можно было выделить Ингрид: у неё были вывернуты ноги коленками назад, по-кузнечьи, из пупка рос хвост, грудь закрывали раковины, а голова вращалась, как у совы. Она первая обнаружила Фейт и не уставала впоследствии повторять, что только благодаря знаниям её, Ингрид, в волшбе Безликих, покалеченная девчонка смогла выжить. Фейт не спорила, вместо неё это делал Бенджамин – шестипалый рослый горбун с огромными ушами и ступнями вовсе без пальцев. Он утверждал, что способы творить магию от Ингрид – самая невероятная чушь, что он слышал. Были и другие фейри, и все наперебой любили решать, кто принёс больший вклад в их новое дитя: четырехрукий Мактон с заячьей мордой или растекающаяся, бесформенная слизь по имени Луиза.
Будь фейри хоть трижды болтливыми уродцами, они знали то, что не хранила в библиотеках ни одна Типовая Башня. Какие-то формулы, знакомые народцу, были давно утеряны, какие-то – даже не созданы. Их способы волшбы походили на записи сумасшедших чародеев, они противоречили базовым постулатам, но при этом работали в руках любимцев магии.
К сожалению, даже фейри считали выплески магии Фейт чересчур спонтанными по качеству и типу. Народец силился вспомнить, когда они видели подобное в последний раз и непременно натыкались на блок, имя вертелось на языках, но озвучить они его не могли. Бесились с такого ступора невидимки жутко, превращая вечер в какофонию криков и споров и вызывая головную боль. Её Фейт научилась снимать спустя год, а спустя два – на эмоциях окружила себя безмолвным барьером. Около декады девушка ходила, как оглушенная, не в силах снять заклятие самостоятельно: ни щебетания птиц, ни шума леса, ни говорливых фейри. Тишина сводила с ума больше, чем бесконечные трещания в деревне.
Барьер распался так же внезапно, как и появился, и народец кинулся к Фейт за разъяснениями, которые девушка не могла предоставить. Она вообще была отвратительной ученицей: магия Безликих далась ей просто, мелкие фокусы Шестёрок с пространственными карманами тоже не составляли труда, а всё остальное работало противоположно, параллельно и перпендикулярно вдалбливаемым формулам. Фейт учили зажигать свечи – она запечатывала их в ледяной короб, вместо света на ладони оказывалось синее пламя, а взращивание зелени обернулось молнией, расколовшей ближайшее дерево напополам.