– Ну ты и сука! Я не собирался... – отчаянно бросил пленник, обращаясь к кому-то неизвестному, – а теперь вы слушайте меня! – обратился он уже к своим пленителям, и слезающие с рук пласты кожи были веским поводом вникать. – Я искал и нашёл истину. Ривера примчится вслед за вторым Солнцем, по пути поднимая мертвецов и обгладывая души живых! Она разорвет мироздание, вынюхивая добычу! Она не остановится, пока не заберет своё! И мы хотим укрыться от неё в пустующей Башне Дилбертхейма. А Император...
Безумное откровение сменилось гортанным воплем. В распахнутом рту спятившего отчетливо было видно, как его язык разделился на сотню белесых червей, ринувшихся наружу. Если бы Фейт успела поесть, ее бы всенепременно вырвало. Даже контрабандисты заметно скривились.
Распластавшийся на земле мужчина превратился в старика и уже не кричал, лишь тихо поскуливал. Он просунул вывернутый палец сквозь разложившуюся кожу щеки, растянутые на волокна мышцы, рассыпавшиеся зубы, зачерпнул жуткой кровавой смеси и начал старательно выводить какие-то символы, не входящие в общенародный язык. А потом на его голову будто кто-то скинул наковальню, и скотомогильник погрузился в немоту.
Бабочка-падальщица тут же вспорхнула над останками и изящным хоботком присосалась к кровавой мешанине. Можно было видеть, как алая жижа поднялась выше, добралась до желудочка, и крылатая кровопийца взорвалась. Другие бабочки лезть к трупу уже не стали.
Наёмники и Фейт потерянно переглянулись:
– Ребят, а что за..?
– Отвечу за всех: в душе́ не ча́ю, – подал голос Трефа. – Сначала показалось, что клятву нарушил, но как-то чересчур его магия покарала.
На том тема была закрыта, костёр затушен, символы, начертанные некромантом, старательно переписаны, карманы одежды Девятки распотрошенны, где также обнаружились зашифрованные записи, а залётные бармаглоты превратились в кучу дорогостоящих костей и бесполезного гнилого мяса.
– Идём, – недовольно вздохнул Двойка, – в любом случае, надо сдать заказ Безликому. С некромантскими тайнописями пусть сам разбирается, наше дело херово, но сделано.
Глава 5. Фейт
Открывшаяся деревня была сестрой-близнецом любой другой в западном Ладанире: дома сбивали из древесины, привозимой из соседнего Арижанта. Зажиточные хозяева покупали зачарование от сырости, плесени и разложения, которых приносили извечные дожди. Менее богатые жители довольствовались пропиткой смолой или замасливанием, которого поголовно боялись в жарких, душных регионах. Бедняки гнили вместе с домами, постоянно перекрывали крышу листьями, а не деревом, из-за чего их жилища походили на лачуги островитян. Зато земля дешёвая – оправдывали своё переселение приезжие, но, едва ступали на хлюпающий по ногами мох, понимали, в какое болото влезли.
Насколько бы мерзкой ни была здешняя погода, люд сумел приспособиться. Крупные отряды водников шерстили регион, предлагая услуги сушки, ценившиеся на вес золота. Многие из числа Двоек предпочитали приобретать западные земли, затем укрывали их от непогоды и отдавали в найм рабочим. Благодаря волшбе, даже в маленьких деревнях кипела жизнь. Тут и там стояла какофония звуков из воя, мычания, блеянья животных всех мастей и сельского говора. В каждом дворе стояли открытые бочки, которые наполнялись дождевой водой. Повсюду сновали жители, спешили закончить дневные дела, чтобы с лёгкой душой затопить печь и устроить банный вечер.
Повозка наёмников, укрытая куполом, катилась ко въезду в деревню. Они свернули с основного тракта около полудня, а добрались до места встречи с заказчиком уже в глубоких сумерках. Вина тому – вездесущая грязь, телега зарывалась в ней, как свинья в поисках трюфелей. Несмотря на создаваемые дороги, небольшие селения на сотню-другую людов оставались затерянными в глубине Ладанира, и спасением от полного забвения становились выбитые временем тропы, наезженные колеи и указательные столбы. Помимо направления и расстояния, на последних часто вырезались или вешались советы от бывалых путников: какие места лучше обогнуть, куда не стоит лезть вовсе, а через что, невзирая на иллюзорную опасность, надо бы идти напрямик. По обыкновению такие столбы тщательно изучались перед дальнейшей дорогой, и квартет наёмников не становился неразумным исключением. Трефа ещё мог предложить отправиться, полагаясь на дорожные карты, память и чутьё, но Двойка всегда следил за новыми заметками и кропотливо переносил их в дневник.