Из-за нахлынувших воспоминаний о временах, проведенных вместе, Фейт тихо улыбнулась. Не смотря на глупую попытку бегства с постоялого двора, глубоко внутри она была рада видеть старого друга. Она могла плеваться ядом, сколько угодно, но себя девушка обмануть не могла. Если Ёру походила на старшую сестру, то Авеот был братом. Братом, которого она не хотела, но по-своему любила. Теплота в сердце и в ядре шептали, что он свой, он не обидит и будет защищать, но червячок недоверия в голове был убежден, что это всё напускное, чтобы удержать Фейт, которая была предназначена для мнимых высших целей.
— Отлично. На наших глазах, коллеги, произошло счастливое воссоединение, — вставил Кор, но без саркатичности в голосе. По непонятной для Фейт причине наёмники очень уважали Авеота.
— Намёк понят. Сначала дело. Судя по вашим угрюмым лицам, оно не задалось.
На это Джим обыденно цокнул, но промолчал, только поставил глушилку на центр стола и запустил. Сделана она была под монету, заблестела в свете ламп, и вокруг опустился купол тишины: перестали быть слышны разговоры местных, судачащих о двух найденных в соседней деревне, бездыханных телах, рыжая бартендерша безмолвно открывала рот, вывалив грудь из декольте на стойку, прервался назойливый комариный писк.
— Возникли осложнения, — осторожно начал Двойка. Наёмники всегда доверяли ему разбираться с клиентами, даже если те были старыми друзьями. — Дело в том, что наша цель самоуничтожилась прежде, чем мы успели выведать хоть какую-то полезную для тебя информацию.
— Хаят, – выругался Авеот, — стоило догадаться, что так и будет.
— Но он поведал нам о кое-чём другом, — понизил голос Кор, хотя глушилка работала безотказно. Авеот заинтересованно поднял бровь. — Ривера.
— Что именно он сказал?
– Конец нам придёт после Янтарного дня. Вслед за вторым Солнцем – так Девятка сказал, но сразу или спустя пару декад – только Боги знают, – вступил в разговор Джим. – Ходят определённые слухи, что до прошлого нашествия Риверы Адларад был населён людом. Земли покрывал ковёр зелени, почвы были плодовиты, а звери не пытались затащить к себе в логово, чтобы оттяпывать от тулова по кусочку. Остальной мир спасла от уничтожения горная гряда Адлар, став барьером на пути полчищ призрачных тварей. Сейчас можно считать, что горы перестали быть преградой. Если Девятая Башня падёт, то и перевал Хатунг тоже, а там прямая дорога к всеобщей кончине. Полагаю, из этой истории Девятки сделали вывод, что укройся они за морем, в бывшей Восьмой Башне, их вшивые, некромансерские жизни будут спасены. Тупицы.
По Джиму было видно, что он раздражен, хотя постороннему могло показаться, что длиннопалый наёмник всегда недоволен жизнью. Его явно не радовал тот факт, что Девятки решили залезть в его старую Башню, его твердыню. Будучи последней гадалкой с ныне работающим ядром, он будто... ревновал. Принимал это вторжение близко к сердцу и кривился чуть сильнее каждый раз, когда говорил или слышал о нём. Зная безмерные аппетиты Джима на злато, в недалёком будущем он мог собрать архимагусов и заявить о праве обладания Башней, как последний владелец волшбы, но при переселении некромансеров в Дилбертхейм наёмник вряд ли получит желаемое. С другой стороны Фейт не исключала вероятность, что Джима просто бесил тот факт, что Девятки собираются сбежать и оставить Хатунг незащищённым перед грозящей гибелью. Если она случится, конечно.
Только с рассказов Эфир Фейт представляла, как обстоят дела внутри. Самой девушке ни разу не представилась возможность побывать в одной из Башен. Каждая из них являлась не просто монументальным сооружением, а целым городом-государством, где обитали чародеи соответствующего Типа. Башни подчинялись своим законам и сотрудничали с теми, кого считали нужными. Будь ты Императором Анвира, королём Дилбертхейма или обедневших рыболюдом с островов Зиймали, тебе предложат свою цену: злато, услугу или клятву. И, конечно, каждая Башня хранила свои секреты. Высокоранговые Безликие держали в белых поясах алмазные нити. Срочники-Тройки медленно, но верно вымирали, и никто не мог сказать причин, поэтому называли проклятием. Четвёрки открыто поддерживали огненные племена, мятежность которых являлась притчей во языцах. Двойки около полусотни лет назад погубили множество сотен душ, пока пытались вывести новую расу в угоду собственным амбициям и самомнению. Девятки имели собственный язык, зашифровывали свои книги и при посвящении давали обет, что тайна их писаний не будет раскрыта постороннему.