Авеот погиб, пытаясь выкрасть из обители некромансеров древние манускрипты, но не сама смерть стала причиной его глубокой ненависти к чародеям, а снятая магией кожа и медленное разложение тела без возможности сбежать под саван Серой Тени. На предоставленную наёмниками бумагу, куда были скопированы символы, начертанные Девяткой, бывший предводитель мятежников смотрел уныло. Распознал он их мгновенно, но перевести не мог. Нужен был Феамидаль – тот знал многое, но знанием своим делился крайне неохотно.
– Прости, друг, но это всё, – подытожил Двойка. – Остальное уже расписывали в отчётах, там добавить нечего.
– Понял, – кивнул в ответ Авеот. – Вроде бы и причины такого переселения понятны, и проворачивают всё через официальные бумаги, но меня не оставляет мысль, что история с нашествием на Офлан повторится.
– Рад, что нас там не было. Рубить мертвяков – это одно удовольствие, но попасться некромансерам под горячую руку врагу не пожелаешь, – потянулся Кор.
– Я тоже рад, – закрутил ус старый наёмник. – Всё же страшная в Офлане была резня. Одно дело – захватить город, и совершенно другое – убить люд подчистую, чтобы создать армию покойников. Никакого уважения к посмертию.
– Странно, что тебя волнует только оно. Девятки явно пошли бы на северную столицу после Офлана и захвата Восьмой Башни. Плацдарм-то наиудобнейший.
– Пошли бы или не пошли – сейчас уже ничего не узнаешь, а известное – лишь молва. Все расследования держались в секрете, ибо Дилбертхейм не хотел начинать войну и тем более разрывать отношения с проклятыми некромансерами. Они – твари злопамятные и обязательно бы что-нибудь учудили.
– Может быть, это переселение и станет их местью? – задал вопрос Джим со странной интонацией в голосе.
– Только не говори, что это предсказание, – усмехнулась Фейт, до этого момента молчавшая. Её беспокоило присутствие Авеота, который упорно стрелял в неё нечитаемым взглядом, и девушка чувствовала, что нужно поторопиться с уходом, пристально смотрела в ответ и крутила в голове знакомые формулы Шестёрок. Ей надоедал пустой разговор, который будто тянул время. Дело было выполнено, и стоило давно уйти, а не перебрасываться домыслами. И, наконец, её раздражал тот факт, что Джим знал некоторые истины о прошлой Ривере, потому что должен был самолично застать её, но ссылася лишь на вшивые слухи.
– Я тебе язык укорочу, принцесса – вот это можешь считать предсказанием, – не остался в долгу наёмник, но то была угроза лишь на словах. Он и раньше, ещё до Теракира, любил сыпать угрозами. Фейт знала, что исполнить их он действительно может, демонстрировал не раз, но не могла отказать себе в удовольствии подёргать саблезуба за клыки.
– Попробуй, – пристала девушка из-за стола. – Может, полезешь на меня, и я всё-таки сделаю из тебя любимца магии, а сама избегу всех ваших пророчеств.
– И навечно останешься без рук в таком случае.
– Неужели сломаешь, как тому Девятке?
– Поверь, вывернутые суставы это сущий пустяк.
– Хорош пререкаться, – остановил перепалку Двойка. – Вы своими угрозами меня скоро в могилу загоните. Фейт, имей хоть каплю уважения к старшим. Джим, прекращай дурить, её лупить ремнём уже поздно, а словами – тем более.
Девушка уселась на место и по-детски надулась. Если не брать в расчёт пугающую личину, от которой раньше тряслись коленки, Джим был напыщенным индюком (меньше чем Нокс, конечно), и подначивать его было забавно. Он шипел змеёй на подначки, и Фейт было интересно, где та грань его терпения, после которой из тайного кармана покажется алмазная нить. Ей не нужен был повод уйти, но столь показательная агрессия стала бы прекрасной причиной. Увы, Двойка умел сдержать пыл своих коллег по цеху.
– В общем, я вас услышал. Переговорю со своими. Как узнаем что-то новое – дадим знать, – Авеот одним глотком опустошил кубок, достал из подкладок плаща мешочек с платой и положил в центр стола. Фейт показательно встала и, отбивая ритм каблуками по половицам, направилась в сторону выхода с постоялого двора, будто деньги её вовсе не беспокоили.