Неразбериха за считанные секунды набирала обороты. Перепуганный вой местных жителей, которые пришли скрасить ночь за стаканом пива в хорошей компании, и приглушенное ржание лошадей смешивались в единую какофонию ужаса. Те постояльцы, кто успел выскочить из объятого пламенем здания, в панике разбегались, спотыкаясь и падая, не разбирая дороги. Истошный людской крик был наполнен неподдельным страхом. Фейт с Авеотом были едва ли в ста шагах от таверны и могли разглядеть лица, перепачканные копотью, но квартета наёмников среди них не наблюдалось. Вместо них девушка увидела то, что мечтала больше в своей жизни никогда не встречать.
Через разрушенную стену, не разбирая дороги, степенно, горделиво двигалась яркая, объятая пламенем фигура. Издалека могло показаться, что она имела две руки, две ноги и тулово с головой, но вид, подобный людскому, был лишь насмешкой над дураками, посмевшими встать на пути голой стихии. Элементали были безмозглыми тварями, воплощениями равнодушных стихий, выведенными лично Императором, ведь он был не только правителем, но и чародеем высокого уровня. Всякая ходила молва о происхождении и могуществе этого человека, но Фейт была уверенна, что знала истинную версию, поэтому после бойни в Теракире зареклась переходить дорогу Ронгвальду Делурну. Голая магия, продолжалжавшая бушевать и превращавшая постоялый двор в пылающие головешки, была лишь толикой проявления его силы. Огонь продолжал жадно пожирать все, что попадалось на его пути, не оставляя ничего, кроме пепла и воспоминаний о том, что когда-то в Пенесби стояла таверна «Ладанирская кобыла».
Но Императора Фейт просто старалась избегать, а вот самих элементалей боялась до одури. Ей долго снились кошмары о бунтующих стихиях, разрушающий Теракир. Прекрасный горный город, торговый узел, объединявший три региона, был уничтожен за считанные часы этими тварями. Они не умели использовать высокую волшбу и плести многоступенчатые заклятья, но это не помешало оставить от Теракира голую, безжизненную пустыню, которая высасывала жизнь из всего, что пыталось вступить или вырасти на ее территории. Фейт помнила, что первыми пошли в атаку водные элементали. Они обрушили на город потоки ледяного, игольчатого дождя, который проникал в каждую щель, замораживал кожу местных жителей и разместившихся в катакомбах мятежников, которые вскоре готовились напасть на столицу Империи, на Хаупвил. Вода, казалось, обрела разум, оплетала здания словно змеи, размывала фундаменты и обрушивала стены. Элементали земли обрушились на торговые площади в разгар ярмарки, приуроченной к скорому Янтарному Дню. Они сминали под своими ногами мосты и дома. Безмозглые гигантские големы из камня и глины поднимали на дыбы землю, разрывали её на части, создавая пропасти и обвалы, погребая под собой тех, кто пытался спастись. Воздушные были смертоносными и почти невидимыми. Они обрушивали на город ураганные ветры, срывали крыши, ломали деревья, поднимали в воздух обломки зданий, превращая их в убийственные снаряды. И, наконец, элементали огня, которые, точно багровые химеры, парили над городом, изрыгая потоки пламени. Каждое касание их огненного дыхания превращало камень в пепел, дерево – в дым, а плоть – в обугленную массу. Пламя пожирало целые кварталы, превращая улицы в огненные реки.
Как рассказали наёмники, в Теракире было около четырёх десятков элементалей, и Фейт не сомневалась, что даже в таком малом количестве они нанесли столь огромный ущерб. В Пенесби пришел всего один, и за минуты оставил от постоялого двора лишь груду тлеющих углей, оставив после себя только запах гари и ощущение надвигающейся беды. И девушка побежала.
Она не различала дороги, лишь чувствовала под ногами влажную, хлюпающую землю. Где-то позади еле расслышала крик Авеота, но дикий, животный страх гнал ее вперед, заставляя забыть обо всём на свете. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Дыхание сбивалось, она цеплялась плащом за колючие ветви и острые сучья, но Фейт было глубоко плевать, ведь в ушах гудело эхо взрыва, а в голове пульсировала одна мысль: спастись.
Лес встретил ее мрачной тишиной, нарушаемой лишь шорохом листвы и треском сломанных веток под ногами. Свет показавшейся луны едва пробивался сквозь густые кроны деревьев. Каждый звук казался подозрительным, каждое дерево – потенциальной угрозой, ведь за ним мог притаиться ещё и каменный голем. Девушка приклонялась к земле, стараясь не издавать ни звука, и продолжала бежать, пока ноги не стали подкашиваться от усталости. Только когда силы окончательно покинули ее, она остановилась, прислонилась лбом к шершавой коре старого дуба и попыталась отдышаться.