– Итак, прекрасная подделка, циклоп или настоящая? – наклонила голову на бок Рене и подпёрла щеку рукой.
– Плохая подделка, – поправил её Авеот.
– Ты будешь здорово винить себя за столь явное оскорбление, если я окажусь права, и эта Фейт наша, – лукаво усмехнулась Ёру. – Нутром чую, что она истинная, но помята временем и обстоятельствами, как и все мы.
— Давай без своего призрачного нутра, малая, – прицокнул мужчина. – Берём факты: Фейт исчезла, вернулась спустя три года без правого – заметь, правого! – глаза, да ещё и озлобленная. После встречи с ней заявился элементаль. Ставлю, тут не обошлось без Фрея Гейра.
– Тогда ты неосмотрителен и глуп, если приводишь свои доводы в её присутствии. Она же не глухая, – проворковала Рене. Полукровка явно была на стороне Ёру.
Фейт кашлянула:
– А версия, что я потеряла глаз в Теракире, а после не захотела иметь дело ни с чем опасным для жизни и здоровья, совсем не рассматривается?
– Изобретёт в мой век хоть кто-нибудь зелье истины?.. – смирился, судя по виду, Авеот. – Боги с ним. Идём методом от противного. Где ты находилась всё это время? Как пережила ту бойню?
Дитя фейри прикинула для себя варианты: наёмники, высока вероятность, уже передали часть выведанной информации старому другу и соратнику, так что вопрос может быть проверкой. С другой стороны остаётся шанс, что о житье на Полулунных он не знает, и при удачном стечении обстоятельств девушка сможет вернуться туда вновь. А разыскать её там сможет только проклятый Шут.
– Ты так даже вариант подделки не отсечешь. Легенда может быть заранее подготовлена и отработана, – проговорила Ёру. – Фейт, согласна ли ты на клятву на мизинцах, чтобы не размусоливать, настоящая ты или нет? Задам всего три вопроса.
Дитя фейри помедлила, но кивнула. Клятва была страшной вещью, ведь за несоблюдение каралась смертью от разрыва ядра. Нарушить или отказаться от неё можно было только отрубив мизинец. Поэтому испокон веков повелось, что всех клятвопреступников наказывали именно так. Но Фейт врать не собиралась, а Ёру, если пообещала, не задаст больше трёх вопросов.
– Согласна.
Блондинка подошла, руки развязывать не стала, только сплела свой мизинец с мизинцем Фейт.
– Перед ликом Богов, смотрящих на нас, всеми святыми, оберегающими нас, и живой магией, пропитывающей каждый уголок мира, клянёшься ли ты, кем бы ты ни была, своим ядром, жизнью и посмертием, что ответишь на три мои вопроса, которые я задам за следующие десять минут, честно, правдиво и без утайки? Если же солжёшь, клятва будет нарушена и жизнь твоя окончится в ту же минуту, как с языка твоего сорвутся слова, не являющиеся истиной, известной тебе.
– Клянусь, – ответила дитя фейри, внимательно вслушиваясь в текст обета, чтобы случайно не нарушить его. В то же мгновение Ёру перехватила свободной рукой оба мизинца, отчеканила «арде коритарде коританте», и из её пальца поползла тонкая синяя нить, похожая на крохотную, блестящую змейку, и под кожей обвила палец Фейт, вызывая еле ощутимый зуд. Со стороны могло показаться, что заклинание было по-детски простым, но использовать его мог только тот, кто умел управлять собственным механизмом души.
– Вопрос первый: действительно ли именем, которым ты пользуешься с рождения, является Фейт Гилмор, ты приёмная дочь человека, именующего себя Этроем, и избранная любимица магии в общепринятом понимании этого слова?
– Да, – ответила девушка, мысленно разбирая каждое словно на слоги, чтобы не нарваться из-за собственной глупости на объятия Серой Тени. Формулировка обета «истиной, известной тебе» была спасительно удобной.
– Отлично, – выдохнула Ёру. – Я верю, что ты потеряла глаз именно в Теракире, поэтому вопрос второй следующий: ты служишь или подчиняешься, или исполняешь приказы, поручения либо просьбы люда, именуемого Фреем Гейром?