– Не проси, но и сам пойми, что причина сбежать у меня была. Элементаля мне не забороть. Думаю, шрам на твоём лице был как раз получен он такого.
– Нет, там немного по-другому дела обстояли, – Авеот коротко глянул на Рене, но тут же перевёл взгляд обратно. – Хотя ты почти права, огневушка причастна.
— Так что случилось? – поинтересовалась Фейт, уже приступая к утке, но все вопросы оборвала грохнувшая оконная рама. Ставни распахнулись. Через узкий подоконник перекинулась длинная рука с вытянутыми фалангами. Затем вторая, но перемотанная по локоть тряпкой. Нога также перебросилась из-за окна, утягивая за собой оставшееся тело.
– Ох, Рене, красота моя, до невозможности рад тебя видеть! Даже все остальные принцессы тут! Не ждал полного состава, — Джим удивлённо поднял брови и устало привалился к стене. — Моя проблема скоро превратится в общую, и если никто не хочет, чтобы мои коллеги выдали всё, что знают о вас, надо их вытаскивать. Время на раздумья пошло.
Глава 6. Фрей Гейр
Фрей Гейр без интереса ковырял собственную пустующую глазницу. Положенного содержимого, оплетенного сетью сосудов и нервных окончаний, в ней не наблюдалось уже более десяти лет, а голая кость до сих пор помнит клюв чайки, присевшей перекусить без пяти минут мертвечиной. Одинокая борозда, прочерченная падальщицей, лишила мужчину крайне полезного органа, и теперь вместо своего утерянного глазного яблока Фрей забирал чужое – непременно правое, чтобы каждое было добросовестно запечатано в личном стеклянном сосуде. Десятки однотипных баночек с плавающими в них склизкими шариками заполняли бесконечные полки, уходящие в темные провалы галереи. Те трофеи, что располагались на самых верхних полках, замерли навсегда, пользы они больше не представляли, но выбрасывать, будто собачьи потроха, было жалко. Да и гаргульи нет-нет, а цапали запретное лакомство. Зрачки же прочих глаз методично то расширялись, то сокращались, реагируя на нечто извне. Они были отделены от тела, но оставались их частью, скрепляясь прочной нитью связи. У Фрея такой роскоши, как сохранение глаза, в свое время не было.
В галерее стоял сумрак, остро разбиваемый всплесками света молний в бутылках, но Фрею они нужны были так же, как какому-нибудь цвергу, просто для антуража. Утрата одного глаза заставляет организм выжимать из второго по максимуму, как говорили хлопотавшие над потеряшкой фейри. Каждый из них был по-своему уродлив, но фейри считали это своей индивидуальной чертой, прививая то же мнение своему юному любимцу. Фрей Гейр слушал с любопытством, охотно впитывая даруемые знания, и сейчас большая часть сведений копилась средь стеклянных сосудов. Сюда редко заглядывали жители дворца, потому что случайно обернуться и встретиться с чьим-то пялящимся глазом мало кто желал. Но Хозяин региона на то и Хозяин, что способен со всей беспристрастностью наблюдать в ответ за живыми осколками чьего-то сознания.
Много веков назад существовали одноокие циклопы – одна из ветвей потомков великанов, но они были тупы, медлительны и кровожадны, за что были повержены людом, более искусным в построении стратегии ведения боя. Названием истребленной подчистую расы Фрей величал и своё магическое детище. Циклопами становились добровольно, ради покровительства и услуг, которые мог предоставить только Хозяин Линвея, в счёт исполнения бессмысленного долга чести или для того, чтобы не приносить клятву на мизинцах. Они становились тупицами ровно в тот момент, когда соглашались стать камешками для фундамента его огромной сети шпионов. Циплопы, словно крысы, были способны пролезть туда, куда обычной волшбе запрещено встревать. Разница в том, что его циклопы лучше крыс при всём великолепии потасканных шкурок последних.
Человек по имени Гарти был относительно новеньким в коллекции. Резной шкаф, где располагался его глаз, ещё не был заполнен полностью, а значит, циклопу довелось прослужить едва ли больше нескольких месяцев. За этот срок Гарти умудрился наткнуться на одного из виновников Теракирской трагедии, если верить официальной версии. Молодой циклоп был дураком, продавшимся за россыпь драгоценных камней, которые беззаботно растрачивал на девок, еду и эль, но Фрею нужен был не ум шпионов, а лишь то, что они могли видеть. Бумаге верить нельзя, к молве можно только прислушиваться и мотать на ус, а память нельзя обмануть, лишь затуманить или стереть – это правила Хозяина Линвея, за счёт которых он до сих пор мог выжить среди ядовитых змей, окружающий имперский двор и его собственный. Фрей в жизни не верил ничему, чего не мог увидеть сам, и старался действовать аккуратно, плавно дёргая за ниточки, поэтому его первым приказом при обнаружении мятежника было продолжать следить.