Не стоило даже ожидать, что Хозяин Ладанира сунется в чужую вотчину один. Семеро с ним – маги напополам с гвардейцами, готовые пустить оружие в ход ради своего господина. Большая часть – малознакомые лица, но была и парочка с печатью именитых родов на одежде. С последними связываться не хотелось, дабы не попортить отношения, на что явно рассчитывал Куя.
– Уже идут, – резко прозвучал ответ, колыша волнами звука висящую в кабинете тишину. – Передай встречающим, что я жду Гримма Кую здесь. Только его одного. Остальные пусть хоть под дверью сидят, мне без разницы.
– Поняла.
Горгулья издала очередной хрипящий смешок, спрыгнула со стола и, перебирая лапами по стене, скрылась в своем лазе под потолком. Прятаться каменные твари умели великолепно, они будто замирали в единении со временем.
Слухи по замку всегда распространялись со скоростью чёрной лихоманки – в том вина гаргулий, способных делиться друг с другом мыслями. Они любили обсуждать между собой всё услышанное или увиденное, вытаскивая на свет грязное бельё обитателей и не испытывая такого чувства как смущение. Поэтому уже спустя пару минут в двери поскреблась прислуга, уточняя, подготовить ли трапезную, на что поступил ответ принести ужин только на двоих. Будь визит комплементарным, Фрей бы обязательно принял гостей в Малом зале, но он ждал претензий, намёков на измену, навязывания условий сотрудничества и, как один из возможных исходов, распотрошения, а портить дорогой эбеновый паркет не хотелось.
Спустя ещё час на стол были поставлены приборы, рассыпчатая каша из чечевицы, жаркое на тыкве дымились на блюде, укрытым куполом. Аромат копчёного мяса распространялся по кабинету, пропитывая собой обивку кресел, втираясь среди бесконечного множества книг и документов. Суп на фасоли и сушёной баранине – на нижних уровнях гор блюдо зимнее, но здесь, на самом верху Ушанда, где вечно бушуют ледяные ветра и гуляют туманы, его обожали. Подавали очень горячим, буквально кипящим в тарелке, засыпали перцем и приправами, чтобы горела душа, а перед первой ложкой добавляли обжаренный до шкварок курдюк. Фрей Гейр долго привыкал к местной, острой пище, на собраниях Совета до сих пор не гнушался откладывать себе на блюдо пресную утку или индюшатину, но в Линвее соблюдал традиции и губил остротой последние целые органы.
Едва последнее блюдо было принесено на стол, прислуга отворила двери, и в кабинет не вошёл, а вплыл Хозяин Ладанира собственной персоной. Его длинные белесые волосы и субтильное телосложение создавали схожесть с породой альвов, из-за чего по сей день ходили нелицеприятные слухи о подкидыше в семействе: то ли мать нагуляла, то ли несуществующие духи подменили ребёнка при рождении. Сам глава рода ничего не отрицал, но и не поддерживал молву, лишь смирял шептавшихся взглядом. Согласно поверьям, глаза являлись зеркалом души, и принадлежащие Куе-старшему были подёрнуты дымкой, замутнены чем-то извне. Это видел каждый, но, благодаря Фейри и собственному опыту, Фрей мог разглядеть, как к каждой части тела названного гостя присосались багряные веревки-пиявки, ведущие прямиком к кукольнику. Их он видел не раз вокруг императорского дядюшки, но нападать вне личной вотчины было равносильно самоубийству, а Фрей Гейр свою жизнь ценил и любил, пусть она и могла оборваться в любой момент. Любимцы магии долго не живут.
Происхождение кровавых спутанных нитей загадкой не было, ведь дитя фейри встречал их и раньше, но те марионетки смиренно сидели в склепах и особняках, не лезли в судьбу Империи, не имели голоса в Совете и не пытались диктовать свои условия Хозяину Линвея. Едва тот, кто стоит за господином Куей приспустит поводок контроля, Фрей обязательно дотянется до источника связи.
– Приветствую уважаемого гостя и прошу составить мне компанию за скромным ужином, ваше высокородие, – мужчина слегка согнул спину в поклоне, на что получил положенный по этикету глубокий кивок. С Хозяином Ладанира они были равны по статусу, но не по крови: род Куя был причислен к аристократии ещё до слияния с императорской династией. Долгое время семейство ходило в землеимеющих графьях, но уже три десятка лет на официальных приемах к фамилии обязательно добавляли титул лорда и кланялись в пояс. Фрей примерно в те года выбирал, от чего подохнуть: от разрывающей тело волшбы, болезни, запечатанной в костях, или руки врага. Не определился он и по сей день, поэтому до сих пор дышал.
– Буду рад принять участие в трапезе, – озвучил Гримм Куя и присел за стол. – Хотел бы я, чтобы эта встреча не имела столь прискорбных причин.