Вместо ответа Фрей в мыслях закатил глаза и первым приступил к еде. Здесь, далеко от столицы, в землях горцев, мясо ели руками. По пальцам стекал жирный, ароматный сок. Баранина удалась на славу, язык обжигали приправы и жар. Но «прискорбных»! Будто скончалась особа из высшей знати, а не циклопы зашли на территорию Ладанира. Они были там давно: до и после негласной договорённости о шпионах, просто не высовывались до тупицы Гарти.
– Как поживет Его Величество? – начал Хозяин Линвея. Хотелось побыстрее распутать багряные верёвки, но подозрений вызывать было нельзя: ниточка за ниточкой, будто юная прядильщица корпеет над веретеном.
– Прекрасно, – гость ел по привычке с помощью приборов, отрезая по маленькому кусочку от тыквы и отправляя в рот. Суп стыл нетронутый. – Скоро Совет, а у меня преспокойно блуждают по региону мятежники, о которых вы в курсе, а я нет. Я промолчу на этот раз о шпионах, но умолчать о преступниках – тяжкая провинность.
– У меня были на то причины, господин Куя – небрежно бросил Хозяин Линвея. – Я всё спросить хотел: почему именно Ладанир? Все оттуда уехать пытаются, а земли вашего рода в Арижанте стоят нетронутые. Господин Маннберг бы согласился на такой обмен.
– На то свои причины, – отрезал Гримм Куя, ощутимо сжимая зубы. Он чуял подозрения, но не мог опровергнуть невысказанное вслух.
В кабинете они были одни. Прислуги, подливающей вино, не было, и Фрей взял на себя эту роль. Поднял кувшин прекрасного креплёного вина, разлил по кубкам. Виноград для него выращивали вдоль ложа горных рек на восточном склоне. Старые лозы долго стояли нетронутыми, а спустя пару лет после окончания войны с них начали снимать густые кисти чёрного цвета, с мелкими кисловатым, плотно сбитыми ягодами.
– Прошу.
– Не пью с ходячими мертвяками, – в раздражении Куя глянул на бинты поверх чужого высокого ворота. – Достаточно ходить вокруг да около, я сюда не за ужином пришёл.
Клац, клац, клац – пальцы Фрея недовольно заколотили по зачарованному стеклу сосуда, стоящего под рукой. Везёт дурному Гарти, что он не способен видеть происходящего по эту сторону. Его бы убила атмосфера обоюдного раздражения: оба Хозяина не могли продвинуться дальше, не сказав лишнего. Гримма интересовало, что ещё Фрей пытался вынюхать, кроме слежки за мятежниками. А тот гадал, как бы потянуть время.
– Поимка мятежников, если мне не изменяет память, до сих пор остаётся в приоритете, – проговорил Хозяин Линвея. – Особенно, так громко ушедших со сцены.
– Полностью согласен, – кинул Гримм. – Так почему же никто не сообщил о них?
– Один город мы уже разрушили, чтобы выкурить мятежников. Теракир был чудесным местом, сердцем Хавскрафтена, а теперь на его месте выжженная пустошь. Неужели вашему высокородию хочется оставить угли и от Фашиталя?
Фрей неаккуратно дёрнул одну из нитей-присосок, торчащую из затылка гостя, и следующее случилось крайне неожиданно, чтобы успеть удивиться. Куя навалился на стол, судорожно сжимая подлокотники кресла, потому что отпускать этот последний островок вдруг блеснувшего сознания ему было нельзя. За него нужно было цепляться, иначе вперед не двинуться и не вернуться обратно к былому. Цоканье ногтей по сосуду остановилось, едва взгляд Куи стал вновь мутным, подернутым дымкой, но настоящим. Он заговорил дёргано, то срываясь на крик, то скрываясь за шепотом:
– Угли, да? Его сжечь нужно. Важно! Чтобы открыть то, что было спрятано под ним. Важнее только сжечь столицу, иначе она станет петлей на всемирном эшафоте. Так что нужно наслаждаться, потому как конец близок – слышишь, Гейр? Ривера дышит нам в затылок, а мы даже головы обернуть не желаем. А если и обернемся, то всматриваемся недостаточно далеко. Как думаешь, веков десять хватит, когда Проклятый собирался разгромить мироздание? – Гримм моргнул, вернулся на место и вновь стал нормально ненормальным, словно позабыл бессвязную, прозрачно понятную чушь. – Угли, да?
– Ты уже говорил, – на автомате поправил Фрей, а его ум уже превратился в живой механизм с цепляющимися друг за друга шестеренками.
– Что?
– Ничего такого. Я был обязан отдать приказ о наблюдении, иначе не достать их лидера.
– Феникс слишком глуп, чтобы долго оставаться в живых.
– Феникс на то и Феникс, чтобы продолжать восставать из пепла.
– Фениксы вымерли при всём запасе их жизней.
– Да что ты говоришь, – Фрей протянул насмешливо.
Выражение лица Хозяина Линвея, безразличное с начала диалога, не изменилось, искажались только интонации и блеск топаза в глазнице. Распутывание багряных удавок на теле Куи шло тяжело, как если бы приходилось пробираться через насыпавшийся по макушку снег. Проще растопить его – расчленить обвивающий кокон нитей. Нужен контакт. Нужна провокация. Нужно развести себя на эмоции – горгульи обзавидуются Хозяину Ладанира.