Махнула рукой: не свети в мою сторону; надела ночные окуляры и вновь достала чехол с отмычками из пространственного кармана. Вставшая тишина стала осязаемой, густая, как кисель, пока пальцы Ёру вновь гуляли по холодному металлу. Едва слышное копошение сопровождало проворот сопротивляющихся штифтов и податливый пружин. Гулкий щелчок изнутри механизма. Женщина выдохнула, толкнула дверь, но та не сдвинулась с места ни на ноготь.
– Может, на себя? – со смешком поинтересовалась Фейт.
– Может быть, он зачарованный? – крякнул в унисон Кор.
– Я по-твоему не отличаю обычный замок от зачарованного? – возмутилась женщина. – Сколько прошений раньше подавали, чтобы магией перекрывать эти катакомбы, а старый Император отказывал им, потому что нецелесообразно иметь магов, которые замки каждый раз открывать будут. Да тут даже стража не ходит, потому что на нижних подземных обычно никого не держат! Это ты у нас такой особенный и неповторимый. Какого Хаята тебя засунули сюда?!
– Предполагаю, это потому, что на моём теле осталось клеймо острова Барт… – неловко почесал затылок Кор.
– После Озера Возрождения и Адларада ты новый человек.
– Может и новый, но я совершил пару-тройку незаконных штук уже после Возвращения. Дай мне попробовать, – вздохнул Кор, сам отодвинул женщину от двери и со всего размаху вбил кулак в район замка так, что прочнейшая древесина в Эфосе, будучи толщиной с ладонь, пошла трещинами, а на месте стыка со второй створкой образовалась щель. На разбитых костяшках стала стремительно собираться кровь, и наёмник, не долго думая, оторвал пару полос от робы, перевязал руку.
– Раз здесь нет стражи, то и сигналок нет, – он приоткрыл дверь, игнорируя удивлённые взгляды. – Идём уже.
За массивными вратами располагался еще один коридор, но в этот раз под завязку забитый однообразными железными дверями, идеально вписывающихся в общий мрачный интерьер. Металл будто впитывал стоящий холод и отдавал мутную влажность, рассыпавшуюся по каменным стенам. Редкие факелы ловили целые пучки пыли в сеть бледного, дрожащего света. Из камер то и дело раздавались выворачивающие душу стоны и крики сумасшедших, на которых шипели соседи. Как пояснил Кор, сюда пихали тех, кто жизни на свободе не заслуживал, смерти – тоже, но и острова Барт был не достоин.
– Дерьмово. Старик точно на этаже и достаточно близко, но где именно – Хаят его знает. А открывать каждую темницу мы замучаемся.
– Можем устроить массовый побег, сыграем на рассеивании внимания стражи.
– Малышка, здесь далеко не все такие же безобидные и попавшие под злой рок судьбы, как мы.
– Прямо-таки и безобидные, и белые, и пушистые. Только клыки мешаются, – с намёком ответила Ёру. – Какие ещё предложения?
– Я хочу попробовать одну штуку, – шёпотом проговорила Фейт, достала плоский металлический диск, на котором мерцала кривая руна, покрутила его в руке. – Пока в пути вы развлекались, играя в карты, и судачили об обновках, я размышляла. Истинная причина, почему от рун практически отказались: их сложно понять. С танцами воды или огня всё легко – само тело запоминает последовательность. Запомнить слова, уже созданные за нас, ещё проще. Но руны можно изобретать и сочетать бесконечно, если докопаться до ключа загадки.
– И обязательно быть любимицей Богов, – подколол наёмник.
– Если бы они меня действительно любили, я бы не оказалась в этой передряге, – парировала девушка. – Все известные руны обозначают одно действие, и их совмещение – это путь опыта и эксперимента, так как даже с идеально скопированной руной может получиться совершенно неожиданный результат. Поэтому Безликих, прежде чем допустить к волшбе, сначала учат искусству чистого и ровного письма. Сформировалось правило: одна руна – одно заклинание, но это целый непроизносимый язык. Пару «предложений» на нём я смогла составить.
– Я удивлён. Давно не слышал столько слов от тебя.
– Я взорву разом все замки на этаже, – проигнорировала его Фейт. – Приготовьтесь.
Кор промолчал. Раньше девчонка пользовалась общепринятой магией, которой её никто нормально и не учил, и выходило весьма скверно. Неконтролируемые всплески могли покалечить не только окружающих, но и владелицу чар. Магия, вырвавшаяся из-под контроля, подобна дикому зверю. У неудочек она могла проявиться в любой момент, в любом месте и в любой форме: случайное возгорание бумаг в Таллерском Банке, искажение земляной тверди посреди оживлённой улицы, подъём тел мертвецов, ожидающих своей очереди в крематории. Наёмник давно заметил, что волшба Фейт выходит из её истинных желаний, когда несколько лет назад неприятно попал под горячую руку. Буквально горячую. Пылающую, жаркую, огненную длань, которая материализовалась над его головой в качестве мести за безобидную шутку.