– Казалось бы, до чего прогресс дошёл! – вздохнул старый наёмник. – Но звучит как сказка.
– Да нет, я тоже что-то такое слышал... – эхнул Рой. – Беспределит Император. Мёртвых тревожить не стоит.
– Иначе мёртвые могут обидеться, – оскалился Кор. – Помчали через катакомбы в город. Ёру, ты же найдёшь проход?
Женщина кивнула.
– Не пойдете с нами? – Фейт заметила, что Рой не собирается наружу.
– Не переживай, девочка, для меня это привычное дело. Не пропаду. Вы, главное, устраивайте, давайте, переполох наверху помощнее, чтобы про очередь на казнь забыли. У меня ж не жизнь здесь, а сказка. Старых заключённых кормят неплохо, налоги платить не надо, с родственниками, опять же, меньше вижусь. Все они - пустоголовые идиоты, кроме племянника моего двоюродного. Дело семейное унаследовал, я к нему даже парочку из нашего брата пристроил. Плохо, конечно, что вы этаж разбомбили, а эти вылезшие из камер тараканы сейчас себе смертельный приговор подписывают, но где наша пропадала. Что ж, напутствие я дал. Надеюсь, эшафот ещё месяцок не увидеть. Действуйте, молодёжь и ты, дружище Двойка. Спасибо за компанию, – с этими словами он лёг на койку и отвернулся к стене, как будто происходящее его больше не волновало.
Фейт удивлённо хлопнула глазами. Остальные только пожали плечами и друг за другом вышли из камеры. Беспорядки в коридоре продолжались, но уже без прежнего энтузиазма. Народ отчаивался и постепенно начинал разбредаться обратно в ставшие родными камеры, потому что врата из чёрного дерева могли шататься, но с петель не сходили, сколько бы сил на их вынос не прикладывалось. Лезть в открытый проход на нижний этаж никто не решался, ибо считалось, что там тупик, каменный мешок, где будет ждать смерть от лап подземных чудовищ. Старый город, ставший катакомбами Фашиталя, таил множество тайн и загадок, оставленных отступником Проклятым. Кор всякого наслушался, но своими глазами ничего не видел, так что байки всё это.
Заключённых, слепых в полной темноте, приходилось обходить аккуратно, чтобы случайно не напороться зубами на чей-то кулак. Ёру, шедшая впереди цепочки, виртуозно уклонилась от брошенного ботинка, а Кор проскользнул буквально в ногте от пролетевшей ножки табурета. Фейт предусмотрено держалась за его широкой спиной и с любопытством посматривала за Двойкой, который прогуливался по казематам, будто по своей вотчине. Старик неторопливо двигался с каким-то странным спокойствием, которое постороннему могло бы показаться безразличием. Кор знал, что это опыт. Удары, другого сбившие бы с ног, пролетали мимо, словно Двойка был пустотой, невидимкой, как легендарные фейри. Он не уклонялся, лишь шёл вперёд, и мир вокруг него словно сам собой расступался. В подобные моменты, среди всеобщего безумия, он выглядел хозяином положения, невозмутимым и непобедимым. И Фейт было слишком интересно, с чем такое поведение связано. Свой вопрос она предусмотрительно решилась задать, только когда их маленький отряд спустился на глубину:
– А чего ты такой спокойный, старик?
– Доживешь до моих лет – а я пожил более многих ушастых – приобретешь мои невозмутимость и душевный покой, – с неким внутренним удовольствием поделился контрабандист.
– Старый ты бездушый козёл, – со смешком вставил Кор. – Да он в камеру больше нас всех, вместе взятых, попадал. Бегать он не любит, колени, видите ли, у него больные. А мы подкупаем потом всех, кому не лень продаться. Столько драконьих искр на тюремные журналы потратили...
– Ты преувеличиваешь, – проворчал Двойка
– Трефа вёл подсчёт: на тебе девятнадцать заходов, хоть и в местной каталажке ты впервые, а уже как дома. А вот Джим здесь бывал: возвращался за воспоминаниями. Обшарил каждый угол, и сейчас бы очень помог.
– И без него справимся, – цокнула Ёру. – Уже после того, как мы с Фейт нашли тебя, я краем глаза углядела люк в катакомбах.
– Как ты чудесно завуалировала «пока мы не снесли стену прямо перед твоим носом».
– Ты преувеличиваешь, – отмахнулась женщина.
– Я знатно преуменьшаю, малышка!
С некоторой осторожностью компания по очереди перешагнула остатки размолотой стены, и показался уже знакомый тупиковый коридор. Среди грубых, неровных плит каменного пола, испещренного вековой пылью и следами влаги, взгляд зацепился за едва видимый люк. Никакой выступающей ручки, никакой видимой петли, лишь едва заметный контур, словно вырезанный в самой сердцевине камня. Время притёрло края к окружающему полу и засыпало плотным слоем пыли, что казалось, будто крышка являлась частью единого пола, высеченного из базальта. Только когда Кор до рези напряг глаза, он сумел различить тончайшую щель, почти невидимую, обозначавшую границу люка. С ночными окулярами или без – Ёру должна была долго и прицельно смотреть в одну точку, чтобы разглядеть еле видную неровность. Наёмник готов был поставить свою утерянную, но горячо любимую лютню на то, что зверь женщины был уникальной, разумной тварью и именно он дал ей подсказку.