– Неудивительно, – протянула девушка в ответ. – Ты же не здешняя. Это нас, местных, с пелёнок потчуют рассказами о старом городе, об Отступнике, его деяниях и с какой жестокостью он разнёс старый Фашиталь.
– Про жестокость с тобой бы поспорили ушастые, – усмехнулся Кор. – Их Пустошь – тот ещё кошмар. Никому бы не посоветовал там оказаться.
– Давай ещё померимся, чьей земле пришлось хуже. Многие ладанирские дети не знают названий других регионов, но слышали истории о создании подземных лазов, происхождении казематов и всяких полумифических разрушениях. Немую Башню не смогли отыскать, когда отстраивали город заново, но это явно она. Или то, что от неё осталось.
– Так откуда удивление? Нашли памятник былому величию. Что такого? Почему ты вообще решила, что это именно она?
– Руны, – Фейт вновь провела пальцами по выбоинам в стенах. – Меня сразу потянуло к ним. Они повсюду. На каждой плите высечено по руне безмолвия – тут огромная сеть, растянувшаяся на эту залу и, вероятно, дальше. Или из-за прошедших лет, или из-за полуразрушенной структуры заклятие не работает, поэтому мы слышим друг друга.
– Не знаю уж, что там по вашей волшбе, но я родился в Асопе, небольшой деревеньке близ Фашиталя, – поделился Двойка. – Из нынешней молодежи мало кто знает эту историю, но, когда я был юн, ходили слухи, что Отступник не просто так разрушил Фашиталь. Имею ввиду, не в доказательство собственной мощи, не для того, чтобы его боялись. Он искал нечто, помещенное в Северную Башню старого города. Чтобы это нечто он достать не смог, всё здание покрыли рунами безмолвия – так и Башня из Северной превратилась в Немую.
– Со стороны защитников логичный ход, учитывая то, что многие сильнейшие заклятья требуют устной формы.
– Говаривали, он знал, что творить волшбу внутри Башни не сможет, но сознательно пробился внутрь, а после вся Башня была погребена под землёй. Полностью. С ним самим и со всеми её защитниками. Сотни людей погибло, и никакие руны не помогли. И нет, Башня не развалилась, не разрушилась, он волшбой именно вбил её в землю. Как гвоздь в доску. Некоторое время от Отступника не было вестей, а потом он появился в центре Фашиталя и принялся уничтожать всё, до чего смог дотянуться. Какие-то здания так же ушли под землю, но большая часть была разрушена под основание. Обычно рассказывают только последнюю часть этой истории, а само существование Немой Башни погрузилось в забвение.
– Хочешь сказать, что мы загнали себя в тупик? – уловила мысль женщина. – Что стоило продолжать искать выход из лабиринта в застенках, а мы попали в ловушку, спустившись сюда? Когда перенеслись через червоточину в место, существование которого ставят под вопрос?
– Ниже клетки Кора должны были быть ещё этажи, и мы, не сговариваясь, посчитали, что спустимся в люк и найдём каналы, по которым выберемся потом через колодец. Но если никто из чистильщиков отхожих структур до сих пор не раскрыл существование Немой Башни, то о ней не знают и выхода отсюда попросту нет. Ошиблись мы, получается, – подвёл итог Двойка.
– Даже если мы переберемся обратно через червоточину, – Ёру оценила высоту, на которой находился водяной куб, – мы загоним себя обратно в западню.
Кор, до этого момента молчавший, весело улыбнулся и указал на гору выползков саламандр:
– Хорош нагонять страху. Вы слишком напряглись и не видите совершенно наочевиднейшей вещи! Все эти шкуры откуда здесь оказались? Причем многие совсем свежие. Такие мягкие, саламандрьи... Эти твари прорыли себе дорогу сюда от заводненных местечек, чтобы отлинять на сухой платформе. Естественно, саламандры не могут жить только под землёй, и свет солнца они любят, поэтому намотали сопли на кулак, засунули свои обсуждения в задницу и потопали. Выход – вон, что вам ещё нужно?
Кор указал на тёмный провал, прорытый с помощью острых когтей и мощных челюстей. Тоннель мог оказаться как спасением, так и путём прямиком в желудок огнедышащих тварей – наёмник прекрасно это понимал, но встреча и пленение гвардией казались менее приятным для его гордости вариантом. Быть заживо сожженным саламандрой в поиске выхода из подземного лабиринта звучало куда более поэтично, и Кор, если выберется, обязательно сложил бы об этом путешествии балладу.
– Хотелось бы не стать ужином, – протянула Фейт. – Но, Кор, помимо очевидного желания выжить, я уверена, что мы думаем об одном и том же.
– Ты права, куколка, – кивнул наёмник. – Мы обязаны унести с собой хотя бы часть всего этого добра. Это не зала, а целые золотые прииски. Джим отвернёт нам головы, если мы не прихватим пару десятков шкур. А Трефа точно захочет новые сапоги и плащ...