– Каждый раз завораживает, – послышался голос из-за спины. Рене оглянулась на стоявшего позади Авеота, лениво наблюдающего, вытаскивающего из волос мелкие веточки и листву, застрявшие во время спуска с деревьев.
– А Вернувшихся бы такие поцелуи убили на месте, да, – отметил Джим. – За что такая несправедливость в природе, а, принцесса?
– Вам дали второй шанс на жизнь. Думаешь, это справедливо по отношению к другим? – парировала женщина. Тем временем щепки и грязь, попавшие в её раны, отвергались телом, повреждения затягивались, а ожоги из убогих волдырей превращались в ровную, матовую кожу. Вот одежду уже нельзя поправить: придется что-то изображать из остатков, но это позже.
Спустя мгновение после окончания восстановления, пока Рене ещё не пришла к полному осознанию себя, Джим сместил руку, обхватывая пальцами ладонь женщины и подтягивая к себе. Положив руку на затылок суккубы, наёмник прикоснулся своими губами к чужим, чуть влажным и мягким, постепенно углубляя поцелуй. Рене тут же оторвалась вопреки давлению и с размаху врезала кулаком по лицу мужчины.
– В тебя Хаят вселился?! Окончательно умереть захотел?
– Мне нужна была компенсация за все эти догонялки, – довольно усмехнулся Джим, потирая повреждённую скулу. – И нужно было убедиться, что после суккубьего поцелуя я больше не начну разлагаться. А другой удачный момент мне в ближайшее время вряд ли представится.
– Кстати... А какого Хаята..? – Авеот подошёл ближе, с интересом вглядываясь в лицо наёмника, словно пытался найти изменения.
– Либо ты не Джим, в чем я крайне сомневаюсь, либо я уже ничего не понимаю в этом мире, – так же с вопросом смотрела Рене. – Я почуяла в тебе рабочее ядро – тут я не могла ошибиться. Но я не понимаю, как такое возможно? И ядра такие я никогда не пробовала.
– Ох, как же я забыл рассказать столь занимательную историю, пока мы пробирались сквозь дебри? – ещё шире растянул губы в улыбке мужчина. – Мы долго уговаривали вашу маленькую принцессу пойти с нами, но Фейт упёрлась и всячески пыталась скрыться. В одно утро я немного не поделил с ней территорию сеновала, и она сначала вбила меня в землю – было крайне неприятно, знаете, потом заморозила и решила пересадить мне кусок своего ядра, чтобы искусственно создать ещё одного любимца магии. До того, как я вырвался и слегка придушил её, Фейт умудрилась собрать мой разрушенный механизм души в нечто единое.
– Что? Придушил? Пересадить ядро? Что за херню ты несёшь?
– Ты же понимаешь, что твой рассказ с каждым словом походит на бред потерявшего разум? – склонила голову на бок суккуб.
– Истинная истина. Клянусь всеми бармаглотами Адларада, – Джим скрестил пальцы перед лицом. – Я никогда не скрывал, что ядро у меня имелось. Мёртвое – да, но имелось.
– Будь другом, заполни пустоты в моих знаниях, – почесал затылок Авеот. – Я считал, что разорванные ядра бывшим колдунам никак нельзя восстановить. Иначе я не понимаю, почему ты сам этого не сделал раньше.
– Больно, долго, дорого, и займётся этим только верхушка Безликих. А они скорее разберут меня на части ради экспериментов. Всё же Вернувшиеся – материал редкий по эту сторону гряды Адлар, – пожал плечами наёмник. – Ещё я не переношу предсказания, как магию. Бестолковая тягомотина.
– Везучий ты сукин сын, Джим, – с нотками восхищения и удивления протянул мятежник.
– Вымершая Восьмая Башня, да? Значит, ты сможешь предвидеть снова? – с напором уточнила Рене.
– Давай попозже обсудим, красота моя, – скривился наёмник и, поймав раздраженный взгляд, дополнил: – Да не понял я пока. Есть определенные полезные заклятья и руны у Восьмёрок, но, Боги, прошло тысячелетие! Мне с десяток лет понадобится, только чтобы отыскать все утерянные за это время книги. Множество используемых трав преобразилось в нечто другое, а зверьё повымирало. Некоторые чары получится использовать на голых инстинктах, но я только чудом помню несколько ритуалов, за проведение которых при нынешних законах меня неплохо было бы казнить. И да, Безликий, за каждую убогую шутку про предсказания буду насылать сглаз – а сглазы должны получаться хорошими, сконцентрированными.