– Я удушу тебя, мелкая дрянь! Быстро рассказала, что ты натворила, иначе...
И в этот момент Тесса исчезла. Не превратилась в пыль, не рассыпалась тошнотворными блестками, просто беззвучно пропала из карты, вне пересечений лей-линий. Одновременно Фейт почувствовала резкое умиротворение. Все воспринималось, как должное, абсолютное верное развитие событий, словно по-другому и быть не могло, но эти мысли ей не принадлежали, и спустя несколько лет общения с фейри девушка научилась отделять свои эмоции от навязанных.
– Вылези из моей головы, – зашипела Фейт, с усилием отгоняя наваждение, и створка перегородки раскрылась, явив рыжий затылок возницы. Недолго думая, девушка метнула в него заклинанием: планировалось что-то жалящее или палящее, но за доли мгновения затылок успел раздвоиться, двойник просочиться в салон кареты и погасить атаку.
Будь Фейт кошкой, на её спине бы определённо поднялась дыбом шерсть при виде низкорослого рыжего мужчины с хищными, орлиными чертами лица и шутовском наряде, будто он вылез из картин пиров тысячелетней давности. Одно мимолётное его движение, и дитя фейри опутали ухватные ремни, прочно привязывая к сиденьям.
– Дилиан, мать мою, Хакки, освободи меня, и мы нормально поговорим, – Фейт с силой дернулась, но безрезультатно. – Что ты вообще творишь?!
– И тебе привет, милочка, – голос скрипел, как если бы кто-то шастал по рассохшимся половицам, и резал слух. – Я, скажу честно, замучился искать тебя по всему свету. Даже проскочила крамольная мысль, что ты померла, но потом краем уха услышал о появлении нового дитя фейри. Знаешь, дорогая моя, тебя к ним удачно занесло, твою душу от их не отличишь.
– Я даже не знаю, комплимент ли это. За каким Хаятом нужен был этот цирк с Шестёркой?
– Ей нужна была срочная помощь, и она позвала меня, – развёл Дилиан Хакки руками, будто был ни при чём.
– Позвала? Тебя? Ты ври да не завирайся, – фыркнула девушка. – Как на островах, где магов днём с огнём не сыщешь, оказались записи о ритуале? А во-вторых, ей ядро должно было так переломать, что жить считанные месяцы оставалось бы... А, теперь сошлось.
– Ты в неё залезть успела? – поднял бровь шут и хмыкнул. – Даже у меня меньше наглости. А насчёт записей – слегка любопытство твоё утолю: на Полулунных не просто так нет чародеев. И тайные библиотеки у них, кстати, шикарные. Выбирайся ты от фейри почаще, много нового смогла бы узнать, а я меньше времени бы угробил. И я рад бы поболтать, но извини уж, часики тик-так, – Дилиан Хакки постучал ногтем по материлизовавшейся иллюзии песочных часов. Их верхняя часть практически опустела. – Ты же не надеялась, что я просто в гости зашёл?
– Я не согласна, что бы ты дальше ни сказал, – Фейт с силой замотала головой, попыталась высвободиться, но путы держали крепко, даже кисти руки не повернуть. – Как-то раз я уже ввязалась в эти грёбанные пророчества. Всесильной себя почувствовала, хотела, как в сказках, освободить Эфос от угрозы мирового масштаба. Но знаешь, мозгов у меня с годами прибавилось, и я вижу, что из сказочного во всей этой истории только проблемы.
– Тебе кажется, – отмахнулся, словно от назойливой мухи, мужчина.
– Не кажется, – уперлась вынужденная пассажирка. – У меня после предыдущих приключений были переломаны все кости. Я даже не преувеличиваю! Я больше года ни есть, ни спать не могла без боли, каждую ночь чувствовала, как подыхаю. Ты на моё лицо посмотри! Я кучу времени и сил потратила, чтобы убрать шрамы, а всё равно... Ты думаешь, я хочу снова всё это пройти? Даже спасение мира того не стоит.
– Смотря в какой валюте оценивать – беспечно пожал плечами шут. – Милочка, ты, кажется, недопоняла. Всё уже предрешено, и сама судьба нам с тобой боготворит. Смекаешь, к чему я веду? Мы идем на таран моста, вылетим за ограждения, а потом захлебнемся. Здесь огромная проблема с лей-линиями, портал открыть можно, но в отвратительном месте. Увы, волшба различает только наличие поверхности, а не ее расположение. А чем, собственно, дно местной речушки не поверхность? Глубина не шибко большая, но в любом случае пора искупаться, золотце.
Едва Дилиан Хакки договорил, почувствовался удар. Последний, плачущий ржач лошадей в упряжке заставлял сердце обливаться кровью. Яростный скрежет металла о металл рвал нервы как струны. Стальные перекрытия перил проломили двери кареты. Она чудом задержалась на грани, цепляясь задними колесами за свою деревянную жизнь, а затем накренилась, покачалась в задумчивости. Долбежка в груди намного опережала такт истекающих секунд. Только вот Дилиан Хакки ждать не любил, он обожал смертельно опасные шутки.