– Где ты хочешь отыскать столько усыпляющего зелья? – протянул Авеот, а Наргади тут же стало до ужаса интересно, что там была за история. Хорошие истории стоили дорого.
– Я могу сварить, раз уж на то пошло, – кривясь, точно от зубной боли, проговорила Фейт. – Все ингредиенты, я полагаю, найдутся у тебя. За это.
Одноглазая девчонка поднялась из кресла и склонилась над столом. Хозяин лавки поднял на неё свои вороньи глаза в немом вопросе. Малявке был нужен его товар, соответственно она должна была предложить свою цену. Каждому было известно, что птицелюд по имени Наргади не раздавал своё имущество направо и налево за бесплатно. Фейт – Хаят бы побрал этих колдунов! – не заставила себя долго ждать, открыла пространственный карман и вывалила из него десяток саламандрьих шкур. Кстати говоря, отличного качества.
Белобрысый Кор тут же округлил глаза:
— Ты когда успела, засранка?
Девчонка ехидно усмехнулась в ответ:
— А ты что думал, передо мной оказались залежи дорогостоящей кожи, и я ничего не прихвачу? Пока вы спорили во что её завернуть, я забрала себе немного. Ловкость рук – вот и весь разговор. Как-никак я долго с вами водилась.
Контрабандист нахмурился, потом хлопнул себя по колену и впервые за вечер улыбнулся:
— А ты научилась пользоваться ситуацией. Меня даже гордость подобрала за то, что из заносчивой сопли ты выросла в мамзель с загребущими ручонками. Взрослеешь, однако.
Наргади этих сантиментов не понимал, но вопросов лишних задавать вновь не стал. По форме рисунка на шкуре он понял, что саламанды местные, а значит, до них всё же можно добраться. Прекрасная новость. Уже за неё птицелюд был готов отдать в пользование имеющуюся в соседнем подвале лабораторию, а ингридиенты пойдут бонусом за то, что кожу принесли ему на блюдечке. Во всём Ладанире и западном Арижанте она стоила на вес золота. Всё местное графьё, богатые торговцы и чудаковатые модники носились за саламандрьими шкурками, так что продать их втридорога было запросто! А уж на вырученные деньги не только травок можно было накупить, но и пару декад жить безбедно.
Птицелюд украдкой бросил взгляд на угол комнаты, где спокойно стоял мешок, сделанный из плаща. Если Наргади верно уловил мысль, там тоже были шкуры. Ещё бы их заполучить, и его жизнь стала бы чуть менее паршивой, чем сейчас. Но это позже.
— Можешь использовать соседний подвал, – словно нехотя, выдавил из себя хозяин лавки. – Так и быть, я предоставлю всё необходимое: и ингредиенты, и оборудование.
— Очень приятно иметь с тобой дело, Наргади, – девчонка цокнула. Птицелюд по одной её позе прочитал, как далеко и надолго сейчас послали его.
– Нужно иметь запасной план, если с зельем не сработает. Раз Гримма Куи нет дома, то мы легко можем найти ему замену, – долговязый Жердь положил свои руки на плечи душегубке. – У нас есть чудный козырь в рукаве. Рене, красота моя, ты сумеешь помочь?
– Поняла тебя, – легко согласилась женщина и не заставила себя долго ждать. И Наргади с любопытством принялся наблюдать, как кости, казалось, плавились, перестраивались. Женственные изгибы исчезали, плечи расширялись, грудь приобрела вид плоской, мужской грудной клетки. Бедра становились уже, ноги – сильнее, жилистее. Под кожей лица будто забегали жуки, и подбородок стал острым, скулы – более выраженными. Мягкие щеки впали, обнажая кости. Нос слегка вытянулся, приобретая благородную форму – в конце концов Куя был императорским дядей. Брови стали гуще, губы, напротив, истончились, потеряли свою пухлость. Лишь волосы почти не изменились, стали будто чуть тусклее. В глазах вспыхнул новый цвет – бледно-голубой вместо лиственно-зелёных.
Честно признать, у Наргади бы перья встали дыбом, если бы он не знал, что перед ним не сам Хозяин Ладанира, а его суккубья копия.
– Так меньше хочется лезть ко мне лобызаться? – душегубка сильно наклонила голову назад, чтобы видеть лицо наёмника, и с намёком облизала собственный губы.
– Принцесса, ты не поверишь, но только благодаря всем этим лобызаниям я ещё не сорвался и не начал бойню, – пугающе ласковым тоном, от которого по коже Наргади прошла дрожь, выдал Джим, убрал руки с плеч и продолжил говорить: – На казни я приставлю тебе к горлу кинжал, меч или алмазную нить – докрутим идею попозже. Скажешь, что отменяешь казнь.