– Может сработать, – наконец вступила в разговор Ёру. Птицелюд давно решил держаться с ней аккуратнее. Он видел рисунки на её коже и знал, что это отметины огненных племён. За красивые глаза их не делают чужакам. – Я могу скрыться под самим эшафотом. Постараюсь усмирить пламя, если что-то пойдет не по плану и элементалю прикажут сжигать Трефу. Также возьму на себя план отхода из города – есть пара старых наработок.
– А ты не Шестёрка? – по-птичьи, от чего не сумел избавиться, наклонил голову Наргади.
– А ты не лезь в мои приспособы, – отрезала женщина. – Будь уверен, с огнём одной твари я справлюсь.
– Нужно задержать Кую, если он вернётся не вовремя, – определил для себя роль Двойка. – Я буду дежурить у червоточины.
– Итак, у нас в арсенале будут запасы снотворного зелья. С такими объемами будет непросто, но усыпить толпу на площади или притупить реакцию на время мы сможем. Гвардия будет отвлечена из-за опасности, грозящей лже-Куе. Элементаля задержит приказ Хозяина Ладанира, на крайний случай его поводок удержат...
– На самом деле что кинжал, что алмазная нить – плохая идея. Их возможно вырвать при помощи волшбы, – покачала головой Ёру. – Лучше использовать запасы копейницы. Ни один маг не рискнёт использовать волшбу в данном случае.
– Тогда я пойду, – предложил Авеот. – С учётом некоторых новшеств в организме Джима, он не ему лучше не прикасаться к копейнице. Бегать с порошком буду я. Пока толпа, маги и все на свете будут отвлечены, Джим и Кор будут работать с зельем, а Ёру и Фейт вытащат Трефу и, при необходимости, могут ему. Вопросы? — спросил мертвяк у всех собравшихся.
Вопросов не было. Да и что тут скажешь? На вкус Наргади план был говном, и их всех переубивают, а самому птицелюду нужно будет скорее переносить лавку в другой город. Но это позже, почти пробило пять утра, и с минуту на минуту прибудет клиент за глазом русалки.
– Ну так что? Мы устроимся здесь? – прервал поток мыслей звонкий голос Кора.
– Если бы у меня была гостиница, я бы повесил табличку, – сщурился хозяин лавки.
– И нам бы перекусить, – добавил Авеот.
– И не таверна! – отрезал Наргади.
– Да-да, понял, не таверна, – примирительно поднял руки вверх мужчина. – Так за сколько твоя лавка ей станет?
– По повышенному тарифу – по пять гвальдов. С каждого. И не дай Боги, я не досчитаюсь своего имущества!
***
– Хаятов дождь, – пробурчал гвардеец, поглубже натягивая капюшон плаща и поправляя застёжку горловины.
Несколько месяцев назад его с семьёй перевели из солнечного Таллера в Фашиталь, но мужчина до сих пор не привык к местной влажности. Час до полудня. Вновь моросит. Мелкая, назойливая пыльца воды проникала сквозь плотную ткань и волшбу, оседала на лице, на мундире, на душе. От неё не спрячешься, она везде. Гвардеец чувствовал себя мокрым до мозга костей, и от этого становилось особенно тоскливо.
– Не хнычь, этот быстро закончится. Считай, что грибной, – ответил его товарищ. Огромный, как медведь, но добрейший души человек. С ним можно было и по стаканчику сидра после дежурства пропустить, и в бой отправиться. Но этот дождь...
– От грибов уже тошнит, мы их уже даже не засаливаем. И от промозглости этой тоже воротит. Вроде и солнце светит, а с неба капает. То ли природа издевается, то ли колдуны эти, которые на Хадунге сидят – Хаят их разберёт. Вот тебе и свет, и влага, но все это какое-то неправильное, неполноценное. Стоишь под крышей, а капли всё равно норовят залезть за воротник.
– Да ты поэт, дружище, – товарищ усмехнулся. Больше всего на свете он любит слушать, что говорят приезжие про его дом. Никто по собственной воле сюда не любил суваться. – Доведём заключённого до эшафота, посмотрим на казнь, потолкаемся локтями с толпой и отправимся до ближайшей таверны, так что не жалуйся. Не худший день в нашей жизни.
По долгу службы гвардеец частенько сопровождал людов до места смерти: привычное обезглавливание, мучительное повешение, позорное колесование и чудовищные объятия огненного элементаля. У преступников, столкнувшимся с последними, не было возможности задохнуться от дыма, которые источают влажные поленья кострища. Раньше люд и не помышлял, что таких тварей удастся встретить. О них рассказывали легенды тысячелетней давности, но в явь их обратил Император Ронгвальд.
Из камеры гвардеец с товарищем вывел совсем юного рыжего пацана: весь растрепанный, на лице еле проглядывали веснушки, которые только придавали молодости. Болезненные ожоги покрывали его тело. Глаза большие, зелёные, но пустые, точно душу из преступника уже вынули. В прочем, его называли Роланом Эвенвудом, а тот погиб много лет назад. Соответственно парень перед ними был Вернувшимся – странным и пугающим созданием. Он сильно сутулился, не издавал ни звука, и его движения были неловкими, точно он был чужой куклой-марионеткой. Поступил приказ: с рук и ног колодки не снимать, от чего движения становились ещё более несуразным.