– А водные красивые камни тоже будут? Ты уже обещал, хозяин.
– Будут, – подтвердил мужчина. – По моей команде сможете кусать. Только аккуратно, не дёргать его.
– Мы услышали.
Горгульи разошлись по разным сторонам стола. Фрей даже самую каплю сочувствовал Гримму: дурманящие сознание настои не работали на упырей. Вынужденный пациент все видел, слышал и чувствовал, но не мог шевелиться из-за клыков перевертышей, симметрично воткнутых в живот и ещё в горло для верности. Глаза осознанно пялились в одну точку на потолке, и Хозяин Линвея заботливо закрыл их. Зрачки страшно вращались и словно смотрели в душу – было неприятно.
Но стоило поторопиться: нельзя было предугадать, через сколько связь аруина и упыря восстановится после того, как её разорвали. Фрей вытащил нить из раствора и погрузил в сосуд с магическим пламенем. Надел перчатки из драконьей кожи, они тут же обтянули кисти жёстким, прилегающим покровом, ведь без такого предохранения можно остаться без рук. Над головой Гримма занёс алмазную нить, на которой замер живой огонь.
– Можете рвать его, – приказал Фрей, и горгульи приступили к пиршеству.
Клыки-осколки схлопнулись на конечностях, но осторожно, чтобы случайно не утянуть тело со стола. Благо, пасти работали как гильотины. Из обрубков фонтанами полилась кровь. Мужчина даже сочувствовал тому, что господин Куя не мог кричать, и заодно прикинул, сколько литров крови нужно будет влить в упыря обратно. Ещё и в запасах была только альвийская, из-за чего слухи о родстве члена семейства Куя с остроухими только обострятся. Боги, сколько проблем с этими упырями...
Тем временем конечности начинали отрастать, достаточно медленно, дабы эксперимент был признан рабочим. Горгульи с надеждой повернули головы в ожидании приказа, и Фрей кивнул, разрешая есть, сколько влезет. Он ещё пожалеет о таком празднике для их бездонных животов, но это позже.
Одновременно мужчина обвил алмазную нить в несколько слоёв вокруг лба, висков и затылка Гримма. Стянул. Кожа головы зашипела, покраснела, и полилась чёрная кровь – нить входила, как раскаленный нож в масло. Кость поддалась несколькими мгновениями позже, и верх черепа можно было снять, словно крышку с чайника. Нить была отброшена обратно в огонь.
Взору Фрея открылся мозг – свидетель всех секретов, двигатель мыслей и тела. Где-то среди его извилин были запечатлены знания, эмоции и фантазии, напоминающие, что даже упырь являлся обладателем некого внутреннего мира и механизма души.
В руке Хозяина Линвея заблестел заточенный ланцет, готовый расчленить плоть. Первый разрез – стремительный, но аккуратный и не слишком глубокий, чтобы не повредить лишнего. Для сбора вытекающей крови одна из горгулий, сытая, но недовольная, уже была готова крутить рычаг отсасывающего насоса. Каменные чудища были лучшими подручными – научишь одну, и её опыт подхватят все остальные.
Следующие разрезы были отсекающими, и подошла пора применить волшбу для упрощения задачи. Фрей быстро застегнул на затылке повязку с топазом. Мир озарился мириадами светящихся нитей, и парой из них подделся мозг, вытянулся и поместился в подготовленный сосуд-аквариум. Отсутствие мозга даже для упыря смертельно, и посему стоило поторопиться. Верёвками волшба привязывала отделенное к целому. Приходилось подцеплять каждое искривление и соединять с обнаженными нервами, имитируя связь. Фрей уже чувствовал, как собственная кровь кипит в горле, стекает по подбородку, надувается пузырём возле носа. Но итог того стоил: плавающий в сосуде бледно-серый мозг стал приятным трофеем. В свете топаза – почти произведение искусства: сложная структура, тонкие переплетения извилин, излучение душевных вибраций и магической энергии упырьего ядра.
Хозяин Линвея извлёк клыки перевертышей, обхватил ладонями сосуд и проговорил, посылая приказ:
– Восстанови себе конечности, вставай, покормись. Нам предстоит много дел.
Господин Куя послушно исполнил сказанное, и Фрей облегчённо выдохнул, стянул перчатки и рухнул на стоящий поблизости стул. Всё было не зря. Из обрубков начали вытягиваться кости, покрываться связками, мышцами, кожей, стали отрастать ногти. Мутный рыбий взгляд Хозяина Ладанира мазнул по помещению, и тело двинулось в сторону заготовленной крови. Клыки упыря удлинились в тонкие спицы и утопли в чаше.
В дверь поскреблись:
– Мастер, позволите войти? – раздался жалостливый голос прислуги.
– Заходи.
В проходе показалась трясущаяся девушка и протянула бюст с искусно подготовленным париком. Ах да, как Фрей мог забыть?.. По некой шутке Богов волосы у упырей не отрастали сами: волосяные луковицы были такими же мёртвыми, как семя.