– Поставь куда-нибудь, – махнул он рукой.
Вошедшая служка сглотнула, кивнула и боком прошаркала к ближайшему столу. Фрей не мог её осуждать. Вид комнаты оставлял желать лучшего: кровь со стола горгульи растаскали по всему полу и стенам, сами животины скалились от удовольствия в нишах, в сосуде плавал свежеизвлеченный мозг, обнажённый и грязный Хозяин Ладанира упивался алой жижей, хотя служка вряд ли узнала его, а собственный Мастер выглядел как поднятый из могилы труп.
– Уходи и отдай приказ убраться, когда меня здесь не будет.
– Будет сделано, Мастер, – почтительно поклонилась девушка и поспешила удалиться.
– Она такая трусливая, хозяин, – прошелестела Септа из своего угла. – Трусливая ду-у-урочка. Её вывернуло прямо в коридоре, хозяин. Зачем тебе такие слабые человеки? Отдай лучше её нам.
Часто мужчине казалось, что его либо боялся, либо опасался каждый житель Линвея, а потом он вспоминал Созыв вдов, на время которого хотелось уйти в отшельничество глубоко в пещеры или сбежать на поклон к Императору... Нельзя было недооценивать окружение. Однозначно нельзя.
– Переставай, Септа, – потёр переносицу Фрей, потом добавил. – Мне нужно подремать пару часов, иначе меня вывернет в тот же угол. Просмотрите за нашим гостем. И «присмотреть» не значит отъесть от него пару кусков.
– Мы не будем, – уверенно ответила горгулья. – Ты был прав, хозяин, он весь на вкус, как тухлые яйца огненных птиц.
Возможно, под огненными птицами каменные твари подразумевали фениксов, и спустя много лет Фрей, кажется, случайно добрался до ответа, почему те выродились. Но это он уточнит позже. Отдых был жизненно необходим. Единственный глаз прикрылся, сознание медленно меркло, заполнявшись пустотой. Хозяин Линвея был уверен, что не увидит снов. Он оказался прав, вместо них пришло видение: беззвучье и чёрная дыра посреди слепяще-белого света. Из неё по капле выливался густой дёготь, маравший абсолютную белизну. Капли, падая, шипели, превращались в гниль, в сущности, корчились в муках, а Фрей безмолвно наблюдал, пульсировал, сам будучи той чёрной дырой.
Внезапно из пространства полезли нити, похожие на нити волшбы. Они комкались, превращались то в огромного змея, то в адларадскую тварь, то в мелкого йола, пока не сформировали образ невысокого человека с хищными чертами на худощавом лице. Лёгкие туфли с загнутыми носами, нарочито нелепый костюм, сшитый из пестрых тканей, зубчатый воротник – такого в жизни и не встретишь
Тонкие губы гостя вытянулись в улыбку в ответ на гудение чёрной дыры:
– Кто я? По обыкновению народ кличет меня Хаятом. Рад приветствовать, – он шутовски поклонился. – Скажу честно, тяжело было сюда забраться – в твоём ядре, молодой человек, творится сущая неразбериха. А уж механизм души откровенно мерзок... И не бурчи, это факт, а не оскробление. Вот и другой факт: я старался тебя игнорировать. Долго старался, но ты начал сувать свой длинный нос в дела, которые тебя не касаются. Даже до аруинов добрался, хотя уже много веков никому до них дела не было! – назвавшийся Хаятом начал расхаживать взад и вперёд. – Вот тебе задачка для раздумий: есть правило, гласящее, что в одно время должен существовать только один любимец магии, а вас аж двое. Волшба не понимает, кому именно ей подчиняться. Например, Первый Тип на удивление не даётся тебе, несмотря на все потуги, потому что ей управляет кое-кто другой, – Фрей хотел возразить, что Император не владеет волшбой Безликих, но гость его прервал: – Да не гуди ты, это раздражает. Я и так знаю, о чём ты думаешь, не нужно пытаться озвучивать вслух. Но здесь я не о мальчишке Делурне говорю – его не магия избрала, он стал таким по праву рождения. Крайне досадная ошибка, и увы, не последняя. Не смотри так на меня: это из-за твоей непредусмотрительности он научился создавать элементалей. Теперь он рушит равновесие, как жадный ребёнок оттягивает одеяло на себя, а баланс и так уже на пределе! Посмотри, изучи, что сейчас в мире происходит с волшбой. Тогда поймёшь сам: Ронгвальд Делурн должен умереть и унести в крематорий всех проклятых элементалей. Прощай.
Человек растворился, оставив после себя всё ту же яркую белизну. Весь разговор медленно стирался из памяти по мере того, как сияющая пустота блекла, но основной лейтмотив въелся в подкорку, заставляя задуматься. Сон степенно отпускал из своих объятий, появилось дурное предчувствие. Оставив на подумать то ли сон, то ли некое видение, Хозяин Линвея начал судорожно перебирать, что могло произойти. Самоволка Гарти – охота на мятежников – провал – казнь ради ловли на живца. Срослось. Центр Ладанира на несколько дней остался без присмотра.