Следующий удар Авеота порвал плащ Хозяину Ладанира и вспорол плоть на груди. Кровь хлынула – чёрная, как дёготь. Рана тут же затянулась, будто её и не было. Мышцы сомкнулись, кожа восстановилась. Упырь переместился за спину и атаковал. Только реакция, выработанная жизнью в Адлараде, позволила уйти от удара клинком и получить всего три коротких пореза от когтей на плече.
В их бой никто не смел вмешиваться, оставляя свободное место для движения. Гвардейцы сконцентрировались вокруг Рене, Джима и Кора. Суккуб сражалась по-прежнему под чужой личиной, она навязывала ближний бой пикинёрам и колола стилетами в незащищённые места: суставы, шею и глаза. Когда-то она пыталась бить не насмерть, но бойня в Теракире заставила переосмыслить ценность чужих жизней. Рене прикрывала своим телом от арбалетных болтов наёмников, а те давали ей возможность на считанные секунды впиться губами в случайного стражника и высосать часть души. Не важно, сколько ран она получит, пока был доступ к жертвам.
Тела под ногами мешались. Многие просыпались, начиналась паника и суматоха. Маги, если таковые были на площади, опасались использовать волшбу. Стрелы не выпускали из-за страха попасть по своим или в горожан. Пики меняли на клинки, потому что Кор умел ломать древко орудий, словно те были ивовыми прутьями. Голыми кулаками он проламывал черепа, сминал кости. Джим стегал алмазной нитью точно хлыстом, оставляя длинные, кровоточащие порезы. Несмотря на свой рост, он уворачивался со скоростью упыря от ударов, нырял за спину, отсекал нитью головы.
Не дать окружить себя и выиграть время – всё, что их тогда заботило.
Всех приближавшихся к эшафоту останавливала Фейт. Тела противников прибивало к земле волшбой, что те даже ползти не могли. Пятый тип эффективен, но затратен в плане сил, что было видно по любимице магии. Она бледнела, сжимала зубы, но золотистую пластину с рунами из рук не выпускала. Вся её концентрация была направлена на использование ядра.
Увы, люд был не единственным их врагом. Прямо через свалку тел ступали три каменные горгульи. Они замедлились возле помоста в нерешительности, и первая будто с неохотой вошла в защитную зону. Поначалу показалось, что волшба подействовала и на неё, но тварь гордо распрямила шею и прошествовала по ступеням. За ней двинулись остальные.
Волшба камней не действует на порождение гор.
Пока две брали в кольцо Фейт, самая рогатая, с множеством наростов на туловище, бросилась на Ёру, вцепилась, как паршивая псина, в руку. Зубы, острые и холодные, впились в плоть, вырывая кусок. Кровь полилась на деревянные доски, а горгулья свернула алмазными клыками. Для неё эта встреча будто была забавной игрой с ужином.
Засунь свои принципы уже в задницу и дерись, как магичка, пока тебя на лоскуты не порвали!
Голос был прав. Ещё в детстве няньки говорили, что её благословила Богиня Эфир, но сама Ёру долгое время считала своего зверя проклятьем. Она годами избегала его сил, боялась очнуться внутри пламени и сгореть до тла. Боялась, что зверь поглотит её разум, как случалось с другими Шестёрками. А потом произошёл Теракир, когда выбора не осталось: либо она, либо её. Боль от ожогов была ужасной, но она выжила в отличии от многих, и разум остался при Ёру. Только вот память об обугленных трупах тоже сохранилась. Запах мяса, словно рядом жарили говядину, ещё долго преследовал её, и женщина сдалась, выбрала амулеты, а не зверя. Пора исправлять свои упущения.
– Мясо свежее... Хозяин редко разрешает есть такое, — протявкала горгулья. – Он сказал не убивать. Он не сказал, что нельзя попробовать мясо на вкус.
– Подавись, – сквозь зубы прошипела Ёру.
Пальцы дрожали, когда она произносила первые слова формулы. Воздух вокруг неё начал нагреваться, наполняясь запахом серы. Капли мелкого дождя возле магичек превращались в пар. Прямо изо рта вырвалось яркое и неуправляемое пламя. Огонь превратил в дымящиеся головешки помост, и горгулья провалилась на землю. Она непонимающе оглянулась, ощупала оплавленные каменные наросты и яростно взвыла.
– Не смей, Эндека, – раздался тихий голос Хозяина Линвея, стоящего возле купола, созданного Фейт. Вой стих. – Убивать нельзя. Пора прекращать это представление.
Фрей Гейр поднял руку, приложил к куполу и спокойно прошёл через него. Он не читал заклинания, но одним движением разрушил защитную зону.
– Я не люблю лишних смертоубийств и отчётов за них, – он шептал, а не говорил, тем не менее Ёру отчётливо слышала каждое слово. – Поймите, что живыми я никого из города не выпущу. Сдайтесь, и я обеспечу вам жизнь на Барте. Обойдёмся без казней.