Удивительно, но за свою короткую, пиратскую жизнь Трефа успел обзавестись детьми, а те – своими детьми. Из поколения в поколение в семье передавались легенды об храбром дедушке Ролане, корабль которого огибали стороной многие выходившие в море. Прочие же приходили на поклон к королю Козеп-Тенгера. Большую часть историй он записал сам, чтобы не дай Хаят, что-то неправильно поняли и переиначили на свой лад.
И вот нежданные гости сидели в молчании под открытым небом за обильным столом пожилой сейры Эвенвуд. Он ломился от свежих овощей и фруктов. По центру стоял кальмар, запечённый в водорослях и собственных чернилах. Сын хозяйки дома разливал по стаканам сольный ром. Две молоденькие невестки суетились у очага и выносили каждому тарелку, полную репы и запечённой рыбы. В Иссокале даже бедняки не подавали пустую посуду гостям.
– Не думала, что сумею пережить своего предка, – хрипящим голосом произнесла сейра Эвенвуд. – Как не ожидала, что он однажды появится на пороге семейного дома, так не ждала, что хоронить его будут при мне.
– Мои тоже удивились, когда я вернулся домой, – поддержал разговор Двойка. – Внуки меня вспомнили с трудом.
– А мы и не забывали, – гордо отчеканила хозяйка, хоть и лукавила. Даже её дед не мог застать рыжего наёмника при жизни. – Благодаря ему, мы живём свободно и в достатке.
– Трефа... – начала, было, говорить Ёру, но её оборвали:
– Не посчитайте меня старой занозой в заднице, но в моём доме прошу называть его сейр Эвенвуд. Клички для зверья, имена для молодых, а он больше прочих заслужил пользоваться фамилией рода.
– Сейр Эвенвуд, – поправила себя Ёру и встала с поднятым стаканом, – был честным людом и хорошим другом. Пусть саван Серой Тени станет ему мягким ложем, а последний сон будет крепким и непробудным.
– Выпьем, – поднялась хозяйка и вместе с гостями отпила рома, не поморщившись, а остатки выплеснула через плечо. – Сын мой, наполни стаканы вновь, пожалуйста.
Пока сейр Эвенвуд занимался ромом, хозяйка продолжила:
– Я знаю, кем был мой предок при этой и при прошлой жизни. Мне плевать, кого он убил или ограбил – этим промышляет каждый второй иссокалец. Его поступки гордости за него не умаляют. Пусть с сольным ромом уйдут печали, а память о нём не будет стёрта.
– Выпьем, – поддержал её сын – рослый, плечистый, рыжий, как и всё семейство, мужчина. В свою очередь он продолжил: – Пусть имя деда останется начертанным в песках морских. Не смоют его ни шторма, ни волнения. Мы будем помнить о своих корнях и не опорочим злыми языками его душу.
– Выпьем.
За добрыми словами усопшему мирно проходило застолье. Трефу было решено погрести по иссокальским обычаям. Тело укладывали в лодку вместе с вещами, особенно дорогими при жизни. Последнюю колыбель выводили далеко в море и поджигали. Ходило поверие, что пламя очищает душу от земных тревог, а волны помогают найти дорогу к пристани мертвецов. Может, это было лишь прекрасной легендой, но Озера Возрождения Трефа теперь точно избежит.
Проблема заключалась в другом: от рыжего осталась только голова.
– Значит, завтра на рассвете, – подвела итог сейра Эвенвуд. – Мужчины спустят лодку на воду. Женщины подготовят погребальные дары. Есть при вас что-то памятное ему, чтобы положить к останкам?
– Никто не успел прикарманить что-то из вещей Трефы... то есть сейра Эвенвуда? – Кор, сильно разомлевший, спросил у наёмников.
– Ты вообще когда-нибудь пытался стянуть пожитки у Рыжего? – проворчал Джим. – Он будет мстить мелко и гадко не одну декаду. А его хаятовы две шляпы остались где-то в темницах Фашиталя.
– Сейр Эвенвуд, одолжите нож и пару брусков дерева? — спросил Двойка. Когда получил нужное, опытной рукой начал обстругивать чурбаны.
– Есть другая традиция: оставлять не вещи, а истории о первой встрече. Обычно так хоронят бедняков и неизвестных, – проговорила хозяйка, – но иногда истории дороже любых побрякушек. Начну, как глава дома, ибо при мне также нет ничего стоящего. Я, сейра Эвенвуд, встретила нашего предка в бухте семь лет назад. Буря была страшная, чёрная, а днём было темно, как ночью, но мы-то привычные, нам и не такое море показывало. Внук мой – завтра с рассветом тоже прибудет – совсем ещё пацан был, ушёл в море. Дёрнул меня Хаят, не иначе, выскочила я на берег, а там уже волны, как горы, накатывают. Лодку погребла вода, а я бросилась к нему на помощь. Старая дура – вот, что я вам скажу! Меня за шкирку, как котёнка не дотопленного, вытащил сейр Эвенвуд. Я поначалу подумала, что призрак: рыжий и с нашими глазами. Этот цвет с другими не спутаешь.