– Остался только ты, Джим, – подначил наёмника Кор. – Неужели ты оставишь друга без истории?
– Не оставлю, – закатил глаза мужчина. – Я, сейр Сотилей...
За столом воцарилась неожиданная тишина. Кор не донёс стакан до рта, завис на половине пути, Рене и Ёру недоуменно переклянулись. Взгляды остальных мгновенно сосредоточились на наёмнике в смеси удивления, недоверия и лёгкого трепета.
– Издеваешься? – напрямую спросила Фейт, которой за жизнь слишком много рассказывали о предсказаниях многолетней давности и об их авторах. – Сотилей? Тот самый Сотилей?
– Так вы местный? Из Тенгера? – в отличие от гостей с искренним интересом спросила хозяйка дома.
– Да, я родился в этих краях, и именно поэтому на дух не выношу, когда меня называют именем рода. У меня было много идиотов-родственников, и почти все они были напыщенными, высокомерные снобами, которые бы выкинули десятилетку из дома, если бы его волшба не проявилась к тому времени, – с застарелой злобой в голосе жёстко ответил Джим. – Скорее всего, кто-то из них ляпнул что-то умное и загадочное, и это записали. Не представляю, какой из моих троюродных дядюшек интересует вас всех. Как жаль, что в Иссокале та-а-ак сильно не любят имена, – глумливо дополнил он.
– Ты понял, про какое именно пророчество я говорю! – Фейт приподнялась, уперев руки в стол. – Ты не можешь не знать...
– Могу и не знаю, – отрезал мужчина. – Сядь на место, принцесса. Сегодня мы говорим о Рыжем, а любые бессмысленные вопросы подождут завтрашнего или какого-нибудь ещё дня, – закончил безотлагательно, игнорируя нахмуренные брови. – А теперь к традициям. Я, сейр Сотилей, встретил Ролана на Озере. Тоже. Удивительно, не правда ли? Там есть правила не только выживания, но и, так сказать, организации. Одно, например, гласит, что нельзя убивать того, у чьего друга есть при себе тяжёлый камень. Камнем было обзавестись просто, с друзьями – сложнее. Другое гласило, что на восточный край могут соваться только сторожилы. Ими быстро можно было стать: выживи хотя бы год, и к тебе за всевиликой мудростью будут шататься все, у кого ещё есть при себе ноги. Дохли на Озере быстро: и от жары, и от голода, и от болезней, и от тварей, но больше – из-за принципов. А третье, что выбраться из Адларада Вернувшиеся не могут. Они не какие-то счастливцы, которым Боги дали второй шанс, а корм для чудовищ. Рыжий презирал правила.
– Я же говорила про традиции, – проворчала хозяйка, но больше по привычке.
– Говорила, – кивнул Джим и ухмыльнулся, – но Ролан Эвенвуд уже погиб в тому времени, а родился Рыжий, который сам выбрал имя Трефа после перехода Адлара. Морской король жил как песчаная крыса, но никогда не смел жаловаться, поэтому ты тем более не имеешь на это права. Рыжий залез на восточный берег, потому что уже осмотрел другие в поисках своей мёртвой команды. Естественно, никого знакомого он не нашёл, ведь души обретают тела в произвольное время, как настанет некий божественный черёд. Зато он наткнулся на сеть пещер, в которые никто в здравом уме не совался из-за монстров. Правда, там были ещё отличные горячие источники... Там и встретились.
– Ах ты падла такая! – воскликнул Кор, расплёскивая ром. – И не говорил ни разу про них?!
– Я вас тогда ещё не знал, – беспечно пожал в ответ плечами мужчина. – Рыжий решил, что на Озере найти никого не сможет и начал собирать команду для похода. Вся эта авантюра не должна была закончиться хорошо, но Рыжий убедил и меня, и вас всех. Даже Ночной охотник бы сказал ему слова благодарности. Что ж... Пусть мар Трефа станет новой путеводной звездой для всех, кто потерялся в ночи. За него!
Вновь стаканы поднялись, а сейра Эвенвуд не смогла сдержать одинокой, блестящей в свете луны, слезы. Марами в Иссокале называли лишь самых достойных моряков, и её предок был именно таким.
Они сидели до рассвета. Густой туман поднялся с берега. Море было непривычно тихим, словно и оно знало, зачем люд собрался у кромки воды. Волны лениво перекатывались по песку, оставляя тонкую пену на мокрых камнях. Голову Трефы завернули в похоронный саван и положили в лодку вместе с деревянными лошадками и колодой – всем, что от него осталось.
– Пора, – тихо сказала хозяйка.
Наёмники и сейр Эвенвуд столкнули лодку на воду.
Это был самый красивый рассвет, который Фейт видела. Будто весь Тенгер отдавал честь знаменитому пирату и отправлял его в последнее плавание. Ёру подожгла наконечник стрелы. Когда лодка превратилась в маленькое пятно, она спустила тетиву.
– Знаешь, Рыжий, – неожиданно произнёс Джим, обращаясь куда-то в пустоту, – ты был редкостным засранцем.