– Но ты же крутой опер! Найди протечку в своем окружении.
– Да я же только что от начальника…
– Димыч, у меня тут две плохие новости…
– Давай, начинай с самой плохой.
– А какая для тебя самая плохая? Что кореша твоего чуть не замочили, или, что Гонтарь меня не заказывал?
– Кто тебя опять мочить пытался? – спросил Димыч недовольным голосом.
– Киллер. На сей раз профессионал. Стрелял из тэ тэ с глушителем. Слушай, Димыч, у вас по городу парочка ментов не исчезала недавно?
– Да кто их знает? Половина личного состава в отпуске. Поди ж, разберись, исчез он, или к теще на блины в Пердиловку уехал? – проговорил Димыч хмуро. И тут же вдруг весело вскричал: – Пашка, и откуда же ты все узнаешь?! Как только чего-нибудь накопаю, тебе первому… Как родному… Я ж понимаю, тебе для сюжета каждая мелочь важна. Ты вот что, никуда не уходи, жди меня. Я сейчас к тебе подъеду, дело есть…
Павел удивился, что Димыч даже не пожелал выслушать, как его чуть не замочили, и, к тому же, приплел какой-то сюжет, однако, неторопливо одевшись, вышел во двор, и сел на лавочку. Димыч приехал поразительно быстро. Павел пошел ему навстречу, сказал, пожимая руку:
– Поехали в школу, а то я на работе уже не через день бываю, а через два…
Димыч приехал на ментвоском "Уазике", поэтому пока ехали к школе, молчали. Пожилой сержант умело крутил баранку. Вылезли на школьном дворе, снова вызвав ажиотаж среди отработчиков второй смены. Еще бы! Вчера увезли, и только сегодня привезли на том же ментовском луноходе…
Отпустив машину, Димыч терпеливо молчал до самого бассейна. Отперев дверь, Павел прошел к верстаку, раскопал пистолет, протянул Димычу, сказал:
– Может, на глушителе пальчики остались? На рукоятке-то мои…
Димыч достал из кармана полиэтиленовый мешочек, встряхнув за угол, развернул, сказал:
– Кидай сюда… Ну?..
– Что, ну?.. Иду вчера на работу, навстречу – парень. Прошел мимо, гаденыш, и сзади попытался… Но я тень краем глаза держал, успел уклониться, а потом и врезал. Он – бежать. Я остаток патронов из обоймы по нему высадил, но ни в него не попал, ни даже в машину.
– Фоторобот составить сможешь?
– Конечно. Я этого козла по гроб теперь не забуду…
– А номер машины?
– Толку-то?.. Наверняка угнанная, да и не разглядел я номера.
– Ладно, Паша… – Димыч прошел к столу, запихивая пистолет в карман, сказал: – Свет-то включи…
– Так, нету свету… Отключили за неуплату.
– Вот козлы! – с чувством сказал Димыч. – В каком сволочном государстве мы живем, а, Паша?
– В сволочном… А что делать? Дергать за рубежи? Староваты мы с тобой, начинать за бугром все сначала…
– Вот что, Паша, ты, конечно, можешь ничего не говорить, чтобы не нагружать меня излишним знанием, но тогда мне труднее будет тебе помочь. К тому же, теперь ты явный потерпевший, и можно возбуждать дело о покушении на тебя. Тех ментов, ты замочил и в прямом, и переносном смысле? Прибило их к берегу под Белояркой. Если бы унесло за Белоярку, то областники бы занимались, а так на мне повисли эти два жмурика… Так что, колись, Паша.
– Ты сначала скажи, настоящие это менты, или нет?
– А вот не скажу! Ты, этакая свинья, столько дней помалкивал, чего-то выжидал, а я злодея искал, который двух ментов со стволами мочканул…
– Ладно… – Павел тяжко вздохнул. – Прихватили они меня возле дома, сразу надели наручники, сунули в машину и повезли. Привезли в Прибрежный, ну и повели по берегу к лодочной станции. Там, знаешь? Бережок такой, с невысоким обрывчиком; река подрезает. Вот над этим обрывчиком идем, а у меня как-то нехорошо на сердце. Так не бывает, чтобы сержанты подозреваемого не в отдел повезли, а куда-то к черту на кулички… А тут еще, который впереди шел, слазил в карман и чем-то щелкнул, вроде как выкидной нож по звуку. Хоть я и не слышал, как щелкает хороший викидной нож. Что мне было делать? Я и засветил заднему своим коронным промеж ног, а потом добавил сомкнутыми кулаками в ухо, когда он зажался, он и кувыркнулся с обрывчика. Тут и второй на меня попер… Когда мне было разбираться, что мы на самом обрыве пляшем? Ну, я длинному тоже врезал от души, ногой по печени. Удар-то сам по себе неопасный, но он, видимо, рефлекторно воды крупно хлебанул…
– Это ты со скованными руками двоих положил?!
– Дак чего с лохов возьмешь? Они меня даже не обыскали. Сумочка так и висела у меня на плече… Ну, и повезло еще, что над обрывом шли…
– Ладно, Паша, успокойся; не менты это вовсе были. А вообще, непонятно кто. В картотеке ни отпечатков нет, ни опознать никто не может. Об исчезновении никто не заявлял. И вообще, Паша, у меня нюх на такие дела; либо носить мне после этого дела три звезды, либо совсем из органов турнут. Я мыслию склоняюсь к последнему…
– Так, может, и не надо дело возбуждать?
– И предоставить этим козлам возможность тебя шлепнуть неизвестно за что?
– А тебе легче станет, если ты будешь знать – за что?
– Паша, ты не задумывался, что ты своим юмором обидеть можешь?
– Ну, извини, Димыч… А почему ты к последнему мыслию склоняешься? Звучит-то как поэтически… Как у Гомера, или в "Слове о полку Игореве"…
– А потому, Паша, что из архива пропали все дела, в которых фигурировало твое имя. Даже то идиотское, когда ты с крыльца какого-то жлоба спустил. Это означает, что на бандюганов работает кто-то из трех человек, высшего руководства городской милиции. Так что, Паша, мы с тобой как две мухи на стене, а над нами уже занесена мухобойка. А что полагается делать мухе, чтобы не попасть под мухобойку?
– Летать, ессесно… – хмуро проворчал Павел.
– Да-а… В серьезную разработку тебя взяли весьма серьезные люди. Это элита криминала. Если, конечно, о таком дерьме можно говорить, как об элите… Главное, никак не могу понять, кто это, все же? То видно отчетливо профессионалов, то лепят какую-то туфту, как самые отъявленные дилетанты. Киллер, конечно, профессионал; именно так и совершаются заказные убийства, и в девяноста девяти случаев из ста это срабатывает. А ряженые менты – ну чистая самодеятельность! Утопить тебя пытались тоже весьма профессионально. В большинстве случаев такое срабатывает. Откуда ж им было знать, что ты крутой боец, и владеешь приемами боя в воде? Но вот плотное наблюдение на обоих пикниках, опять выпирает. Чтобы убить человека, к тому же такого, который везде ходит без охраны, не нужно столько информации; достаточно знать, где и когда чаще всего бывает. И меня совершенно с катушек сбило известие, что из архива пропали все дела, связанные с тобой. Это явный криминал поработал, к тому же высокого полета. Нормальный человек переснял бы, и все дела. А тут нагло забрали подлинники. А ну колись! Королеву или принцессу в последние тридцать лет не трахал? Может, спецслужбы нехилой империи ищут наследника престола?
– Да ты что, Димыч?! Правда, однажды вдруг захотелось трахнуть министра обороны…
– Кого-о?! Язова, что ли?
– Да ты что, Димыч?! Министра обороны Финляндии. Смотрю, значит, репортаж, как Горбачев в Финляндию полетел, а там крупным планом его с министром обороны снимают, а министр обороны – такой сексуальный, сексуальный! Сил нет. В этих трусиках-юбочке. Я тогда в первый раз увидел эту одежку. До нас-то мода еще не дошла…
– Кто-о?! Министр обороны президента в трусах встречает?! Ты что, Пашка? – у Димыча вдруг стал странным взгляд. – Господи, Паша, у тебя что, крыша поехала?
– Димыч, это у тебя крыша поехала. Ну почему бы министру обороны Финляндии не встретить нашего президента в изящной юбочке-трусиках? Это ж Европа…
– Тьфу ты… Там же министр обороны женщина…
– Ага. К тому же очень симпатичная и сексуальная.
– Ладно, Паша, давай завезем ствол на экспертизу, и пойдем где-нибудь посидим. Голова пухнет. До сих пор все было ясно: то группировки не поделили рынков, постреляли друг друга, то один бизнесмен у другого выгодных партнеров из-под носа увел – тоже стрельба, или взрыв. А тут, черт знает что! А мелкий криминал прижук. Вообще тишина и покой в криминальных кругах, некоторые даже раньше времени на моря подались. Обычно они на Кипр, или в Сочи в августе ездят, а тут косяком пошли.
– Слушай, Димыч! А может я носитель какого-нибудь вируса, который насмерть валит всех, у кого имеется преступная склонность?