Павел удивился, что Димыч даже не пожелал выслушать, как его чуть не замочили, и, к тому же, приплел какой-то сюжет, однако, неторопливо одевшись, вышел во двор, и сел на лавочку. Димыч приехал поразительно быстро. Павел пошел ему навстречу, сказал, пожимая руку:
— Поехали в школу, а то я на работе уже не через день бываю, а через два…
Димыч приехал на ментвоском "Уазике", поэтому пока ехали к школе, молчали. Пожилой сержант умело крутил баранку. Вылезли на школьном дворе, снова вызвав ажиотаж среди отработчиков второй смены. Еще бы! Вчера увезли, и только сегодня привезли на том же ментовском луноходе…
Отпустив машину, Димыч терпеливо молчал до самого бассейна. Отперев дверь, Павел прошел к верстаку, раскопал пистолет, протянул Димычу, сказал:
— Может, на глушителе пальчики остались? На рукоятке-то мои…
Димыч достал из кармана полиэтиленовый мешочек, встряхнув за угол, развернул, сказал:
— Кидай сюда… Ну?..
— Что, ну?.. Иду вчера на работу, навстречу — парень. Прошел мимо, гаденыш, и сзади попытался… Но я тень краем глаза держал, успел уклониться, а потом и врезал. Он — бежать. Я остаток патронов из обоймы по нему высадил, но ни в него не попал, ни даже в машину.
— Фоторобот составить сможешь?
— Конечно. Я этого козла по гроб теперь не забуду…
— А номер машины?
— Толку-то?.. Наверняка угнанная, да и не разглядел я номера.
— Ладно, Паша… — Димыч прошел к столу, запихивая пистолет в карман, сказал: — Свет-то включи…
— Так, нету свету… Отключили за неуплату.
— Вот козлы! — с чувством сказал Димыч. — В каком сволочном государстве мы живем, а, Паша?
— В сволочном… А что делать? Дергать за рубежи? Староваты мы с тобой, начинать за бугром все сначала…
— Вот что, Паша, ты, конечно, можешь ничего не говорить, чтобы не нагружать меня излишним знанием, но тогда мне труднее будет тебе помочь. К тому же, теперь ты явный потерпевший, и можно возбуждать дело о покушении на тебя. Тех ментов, ты замочил и в прямом, и переносном смысле? Прибило их к берегу под Белояркой. Если бы унесло за Белоярку, то областники бы занимались, а так на мне повисли эти два жмурика… Так что, колись, Паша.
— Ты сначала скажи, настоящие это менты, или нет?
— А вот не скажу! Ты, этакая свинья, столько дней помалкивал, чего-то выжидал, а я злодея искал, который двух ментов со стволами мочканул…
— Ладно… — Павел тяжко вздохнул. — Прихватили они меня возле дома, сразу надели наручники, сунули в машину и повезли. Привезли в Прибрежный, ну и повели по берегу к лодочной станции. Там, знаешь? Бережок такой, с невысоким обрывчиком; река подрезает. Вот над этим обрывчиком идем, а у меня как-то нехорошо на сердце. Так не бывает, чтобы сержанты подозреваемого не в отдел повезли, а куда-то к черту на кулички… А тут еще, который впереди шел, слазил в карман и чем-то щелкнул, вроде как выкидной нож по звуку. Хоть я и не слышал, как щелкает хороший викидной нож. Что мне было делать? Я и засветил заднему своим коронным промеж ног, а потом добавил сомкнутыми кулаками в ухо, когда он зажался, он и кувыркнулся с обрывчика. Тут и второй на меня попер… Когда мне было разбираться, что мы на самом обрыве пляшем? Ну, я длинному тоже врезал от души, ногой по печени. Удар-то сам по себе неопасный, но он, видимо, рефлекторно воды крупно хлебанул…
— Это ты со скованными руками двоих положил?!
— Дак чего с лохов возьмешь? Они меня даже не обыскали. Сумочка так и висела у меня на плече… Ну, и повезло еще, что над обрывом шли…
— Ладно, Паша, успокойся; не менты это вовсе были. А вообще, непонятно кто. В картотеке ни отпечатков нет, ни опознать никто не может. Об исчезновении никто не заявлял. И вообще, Паша, у меня нюх на такие дела; либо носить мне после этого дела три звезды, либо совсем из органов турнут. Я мыслию склоняюсь к последнему…
— Так, может, и не надо дело возбуждать?
— И предоставить этим козлам возможность тебя шлепнуть неизвестно за что?
— А тебе легче станет, если ты будешь знать — за что?
— Паша, ты не задумывался, что ты своим юмором обидеть можешь?
— Ну, извини, Димыч… А почему ты к последнему мыслию склоняешься? Звучит-то как поэтически… Как у Гомера, или в "Слове о полку Игореве"…
— А потому, Паша, что из архива пропали все дела, в которых фигурировало твое имя. Даже то идиотское, когда ты с крыльца какого-то жлоба спустил. Это означает, что на бандюганов работает кто-то из трех человек, высшего руководства городской милиции. Так что, Паша, мы с тобой как две мухи на стене, а над нами уже занесена мухобойка. А что полагается делать мухе, чтобы не попасть под мухобойку?
— Летать, ессесно… — хмуро проворчал Павел.
— Да-а… В серьезную разработку тебя взяли весьма серьезные люди. Это элита криминала. Если, конечно, о таком дерьме можно говорить, как об элите… Главное, никак не могу понять, кто это, все же? То видно отчетливо профессионалов, то лепят какую-то туфту, как самые отъявленные дилетанты. Киллер, конечно, профессионал; именно так и совершаются заказные убийства, и в девяноста девяти случаев из ста это срабатывает. А ряженые менты — ну чистая самодеятельность! Утопить тебя пытались тоже весьма профессионально. В большинстве случаев такое срабатывает. Откуда ж им было знать, что ты крутой боец, и владеешь приемами боя в воде? Но вот плотное наблюдение на обоих пикниках, опять выпирает. Чтобы убить человека, к тому же такого, который везде ходит без охраны, не нужно столько информации; достаточно знать, где и когда чаще всего бывает. И меня совершенно с катушек сбило известие, что из архива пропали все дела, связанные с тобой. Это явный криминал поработал, к тому же высокого полета. Нормальный человек переснял бы, и все дела. А тут нагло забрали подлинники. А ну колись! Королеву или принцессу в последние тридцать лет не трахал? Может, спецслужбы нехилой империи ищут наследника престола?
— Да ты что, Димыч?! Правда, однажды вдруг захотелось трахнуть министра обороны…
— Кого-о?! Язова, что ли?
— Да ты что, Димыч?! Министра обороны Финляндии. Смотрю, значит, репортаж, как Горбачев в Финляндию полетел, а там крупным планом его с министром обороны снимают, а министр обороны — такой сексуальный, сексуальный! Сил нет. В этих трусиках-юбочке. Я тогда в первый раз увидел эту одежку. До нас-то мода еще не дошла…
— Кто-о?! Министр обороны президента в трусах встречает?! Ты что, Пашка? — у Димыча вдруг стал странным взгляд. — Господи, Паша, у тебя что, крыша поехала?
— Димыч, это у тебя крыша поехала. Ну почему бы министру обороны Финляндии не встретить нашего президента в изящной юбочке-трусиках? Это ж Европа…
— Тьфу ты… Там же министр обороны женщина…
— Ага. К тому же очень симпатичная и сексуальная.
— Ладно, Паша, давай завезем ствол на экспертизу, и пойдем где-нибудь посидим. Голова пухнет. До сих пор все было ясно: то группировки не поделили рынков, постреляли друг друга, то один бизнесмен у другого выгодных партнеров из-под носа увел — тоже стрельба, или взрыв. А тут, черт знает что! А мелкий криминал прижук. Вообще тишина и покой в криминальных кругах, некоторые даже раньше времени на моря подались. Обычно они на Кипр, или в Сочи в августе ездят, а тут косяком пошли.
— Слушай, Димыч! А может я носитель какого-нибудь вируса, который насмерть валит всех, у кого имеется преступная склонность?
Димыч с минуту подумал, потом сказал серьезно:
— Нет, тогда бы тебя снайпер уже давно хлопнул. Или бы из тебя всю кровь на вакцину вытянули. Я в одном фантастическом фильме видел… Я так полагаю, за тебя дерутся две группировки; одним ты нужен мертвым, а другой, наоборот, живым… Но тогда получается, у группировок слишком неравны силы; одни имеют возможность нанимать профессионалов, а другие пользуются услугами дилетантов. Но действуют-то как аккуратно, хоть и уроды!.. В городе за последнюю неделю не появилось ни одного лишнего трупа.