Смех монаха прекратился сразу же, как только он увидел, что вся его хваленая сила обильно приправленная магией способна лишь вогнать человека по колено в землю, и не более того. В отличие от него егерь не владел магией, зато он много тренировался и отлично умел бить немагическим кулаком по магическим мордам. Не откладывая неплохую задумку в долгий ящик, егерь побежал навстречу к зарвавшемуся монаху. Недолгий путь до него не был усыпан розами, а жаль. Вместо этого ему пришлось лавировать между смерчами, стараясь не приближаться к ним слишком близко, чтобы его не затянуло в один из них. Особого вреда, как уже понял Волкер, они причинить ему не могли, но вот выкинуть куда-нибудь в сторону запросто. А начинать очередной забег между вихрями ему не очень хотелось.
Монах как заведенный сбрасывал с ладоней один смерч за другим, это ему помогало мало. Преодолев последнюю тройку свистящих вихрей Волкер оказался возле автора тайфунов. Боевые ножи оказались в руках егеря и это не оставило шансов для монаха с горящим взглядом.
— Убью! — крикнул монах в последней попытке лишить жизни Волкера.
Зародившемуся смерчу не суждено было сорваться с его рук. Правый нож пробил грудную клетку и остановил сердце, а левый проник через нижнюю челюсть навеки погасив сознание. Глаза монаха погасли превратившись в обычные человеческие, резким движением Волкер вырвал лезвия из тела и монах упал к его ногам. Из тела монаха появилось несколько светящихся лучей и они соединились сначала в замысловатый узор а затем слились образовав из света маленького дракона.
— Жаль не ты получил мою силу, — произнес он разочарованно. — Серебряное крыло всегда меня в этом обходила. Но ничего сестренка, когда-нибудь и я найду достойного моей силы, а пока твоему избраннику придется разбираться с тем что я натворил за эти века.
Дракон взмахнул крыльями и ярким росчерком осветил свой путь до алтаря где на полу лежала печать. Сев на черный мрамор он растворился в нем. Посмотрев по сторонам Волкер заметил две торчащие из-за руин головы с любопытством взирающие на него через разрушенную стену церкви. Волкер улыбнулся им и на него навалилась чудовищная усталость. Тьма накрыла егеря резко и неожиданно. Когда сознание вернулось к нему и он смог открыть глаза то первое что увидел егерь было лицо Селесты на фоне ярких звезд.
— Перси, он очнулся! — позвала она хрониста, ладонью пресекая попытку Волкера подняться. — Лежи давай, пока я не разрешу другого.
Егерю осталось лишь подчиниться приказу. Перси осторожно приближался, неся в руках кружку с какой-то очередной гадостью. По его мнению считавшимся лучшим средством по восстановлению сил. С первых же его слов Волкер понял что не ошибся и ему грозит экзекуция через желудок.
— На вот выпей, и тебе сразу полегчает, — произнес хронист, протягивая егерю горячий напиток.
Волкер сморщился и попытался отвернуться, но Селеста удержала его от этой спасительной попытки.
— Селеста, тебе приходилось заставлять людей делать то, что они отказывались выполнять? — ласково спросил Перси у нее, при этом мерзко улыбаясь смотрел в глаза Волкеру.
— Разуметься, я же капитан-инквизитор, — произнесла она одарив егеря обворожительной улыбкой.
— Думаю сейчас именно такой случай, — протянул ей хронист кружку с варевом.
— Милый, возможно это прозвучит странно, но не заставляй меня делать тебе больно, — прошептала она вкладывая в ладони Волкера теплую кружку с гадостью от Перси.
Пару раз быстро вздохнув и выдохнув как перед прыжком в ледяную воду Волкер залпом влил в себя чудо средство.
— Ну что, легче? — заботливо поинтересовался Перси.
У егеря перехватило дыхание и из глаз брызнули слезы.
— Определенно, — выдавил он когда организм смог хоть как-то восстановить дыхание.
— А я что говорил! — радостно хлопнул себя по колену Перси.
Волкера с чудовищной силой потянуло в сон и он расслабившись уплыл по волнам сновидений. Проснулся Волкер рано утром когда все еще спали. Перси дрых у костра, Селеста рядом сжимая его руку. В его сердце шевельнулось давно забытое чувство, он попытался его отогнать, но это оказалось не таким простым занятием. А когда Селеста открыла глаза Волкер растворился в них. Она едва заметно потянула его к себе и егерь послал к чертям собачьим все то, за что держался ранее. В самый последний момент он правда попытался противиться, закрыв глаза и повторяя про себя: Я кремень, у меня только два чувства, которым я подвластен, чувству голода, и чувству, когда нужно в сортир. Повторяя это без перерыва он открыл глаза и взглянул на Селесту, кремень растаял как масло под лучами полуденного солнца. Перси как человек воспитанный не мешал им, и лишь когда солнце начало стыдливо показывать свой край над кронами деревьев он поднялся.