Люди и акслы — слишком мелкая и верткая добыча, но, когда поблизости нет ни клоунов-ворчунов, ни бегемотов с акульими пастями, жаброхваты готовы попытать удачи.
Проводник выпрыгнул из-под водяных струек, на четвереньках кинулся под защиту коралловых арок. Жаброхваты атаковали его в первую очередь как более привычную цель. Аксла, сам того не предполагая, уберег симмонсов и их пленников. Самого же аборигена воздушные хищники четвертовали в нескольких шагах от желанного убежища. Когда они развернули жаберные пилы в сторону людей, те уже покинули открытое пространство. Жерех и Марашек принялись палить из-под дендрополиповой поросли, Колбасинский приглядывал за Лазарусом, Лазарус — за пленниками, а Скворцов поддерживал Реми, руки которой все еще оставались связанными. В считаные секунды симмонсам удалось на треть проредить стаю жаброхватов. Грохот стоял отменный, а ошметками засыпало площадку и оставленные на ней рюкзаки.
Реми подумала, что стрельбу и взрывы обязательно кто-то да услышит в каком-нибудь поселке по эту сторону Большого барьера Хардегена. Ведь ее ищут, ищут с того самого момента… как она укатила из Прозерпины на джипе Скворцова? Наверное, так. И егерь, очевидно, числится в похитителях. Она поглядела на Скворцова, а тот как раз отдирал скотч с ее запястий. Заметив взгляд Реми, егерь легонько сжал ее плечо и ободряюще подмигнул.
Жаброхваты, опьяненные запахом собственной крови, норовили достать людей под дендрополипами. Они кидались вниз и на бреющем проносились между стволами, они застревали в ветвях, предоставляя симмонсам возможность всадить в них пулю или заряд дроби. Брюшные пузыри взрывались, во все стороны летели внутренности и куски полипов. Жерех и Марашек перебегали от полипа к полипу и выпускали пулю за пулей, Колбасинский и Лазарус стали отступать в глубь чащи, Скворцов и Ремина застряли на краю прогалины между первыми и вторыми.
Жаброхваты нападали так часто и столь беспорядочно, что сражение с ними превратилось в бойню. В этой круговерти у симмонсов стали сдавать нервы, они все чаще стреляли друг в друга, тогда как жаброхваты подбирались ближе и ближе.
— Замрите! — Скворцов прижал Реми к земле. — Они могут фокусировать зрение только на подвижных объектах!
— А вы?.. Куда же вы?
Он не ответил, кинулся через прогалину к Жереху. Тут же два жаброхвата спикировали с зенита, и Скворцову пришлось упасть, перекатиться кувырком. Шипастые крылья хлопнули у него над головой, он услышал, как гудят костяные пилы и как булькает секрет, которым они были смазаны.
Жерех направил револьвер на Скворцова. Лицо главаря было испачкано кровью и желчью жаброхвата.
— Вы у меня забрали!.. — крикнул Скворцов. — Штуковина с антенной!..
Он отпрыгнул, пропуская жаброхвата на расстоянии вытянутой руки. Снова рванулся вперед, перебежал ближе к Жереху.
— Отдай штуковину! Сигнал! Отпугнет жаброхватов! — прокричал на бегу егерь. Он снова едва разминулся с жаберными пилами, упал среди кочек, поросших рыжей ламинарией.
— Поисковый пеленгатор? — ухмыльнулся Жерех, выглядывая из-за ствола полипа.
— Не валяй дурака! — Скворцов приподнял голову. — У нас нет систем слежения такого уровня! Это пугалка! — Ему пришлось распластаться на земле, но через секунду он снова вскочил на ноги: — Это голос ночных рифов! Имитация! Голос Карлика!
Жерех достал из кармана штуковину с антенной. Реми глядела на перебежки егеря с другой стороны прогалины. Приборчик в руках главаря симмонсов показался ей знакомым.
Да! Видела. Скворцов приманивал им сейсмурию. Как давно была та охота… сегодня утром.
Долги дни Сирены.
— Просто нажми на кнопку! — закричал Скворцов.
— Босс, патроны закончились! — воззвал из-за облака пороховой гари Марашек.
— У Лазаруса потеря сознания! — послышался голос Профессора Колбасинского.
И следом закричала Реми: жаброхват спланировал на прогалину, развернул крылья, уставился тремя глазами — большим, центральным, и двумя малыми, боковыми, — на жертву.
— Реми, замрите! — снова заорал егерь.
Но Реми поползла: на локотках, на коленочках, пятясь. Подальше от хлопающих крыл, от вращающихся жаберных пил, от страшных бессмысленных глаз. А жаброхват двинул на нее стеной мышц, ороговевшей кожи и шипов… а потом разлетелся тучей зловонных брызг.