Она лежала на надувном матраце в лачуге Кристо. Вернее, плавала в собственном поту. Невыносимый зной обжигал крышу, вливался сквозь зашторенные окна, продавливался через дверную занавеску. Реми поняла, что теперь ей не уснуть. Она подумала о пещерке в глубине рифовых зарослей. О небольшом водопадике, что сеялся из отверстия в куполе свода. Зверски захотелось постоять под его струями. И глотнуть свежей воды. Ремина поднялась, быстро оделась в камуфляж, взяла мыло и большое полотенце, что выдала ей местная докторша, мисс Бергсон. На улице стояла мертвая тишина, все живое попряталось. Даже криль исчез. И рыбособаки куда-то подевались. Сиеста.
Реми накрыла голову полотенцем, прихватила обрезок арматуры, который всегда брала с собой в душ, и припустила по еле заметной тропинке к заветной пещерке…
…Где-то наверху водопад разбивался об известковый вырост и дальше сеялся мелким дождиком. Принимать такой душ было неудобно — намылишься и несколько минут ждешь, пока ленивая морось смоет пену, — но выбирать не приходилось. Процесс поглощал все внимание, не удивительно, что Реми не заметила, как волонтеры подошли к пещере.
— Вай-вай, какой дэвушка… — произнес кто-то.
Реми выругалась шепотом, вытерла намыленное лицо, как сумела, обернулась полотенцем.
У входа стоял волонтер по имени Керим. Чернобородый красавчик с жгучими глазами завзятого бабника. Он откровенно пялился на Ремину, цокал языком и качал головой, якобы от восхищения. Реми нащупала арматурину. Керим сделал вид, что испугался.
— Зачэм дюбинка, слюшай? — проговорил он. — Иды ко мнэ, у мэнэ — лючше!
— Уйди, Керим! — Реми отступила в тень. — Вседержителем прошу… Пока я тебе «дюбинку» не оторвала.
Щелкнул затвор. У входа в пещерку появился второй — волонтер Хуанито. В руках он держал винтовку.
Реми старалась оставаться спокойной.
— Идиоты, — она покачала головой. — Вы думаете, изнасилование сойдет вам с рук?
— Не обращайте внимания на Керима, сеньора, — сказал Хуанито миролюбивым тоном. — Он как всегда «шютит». У нас нет намерения кого-то насиловать.
— Что вам от меня нужно?
— Видите ли, — снизошел до пояснений Хуанито, — нам с Керимом хуже смерти надоела эта рыбья планетка. Чтобы выбраться с нее, нужны деньги, а их у бедных волонтеров никогда не бывает. И тут подворачивается выгодная сделка…
— Подонки! — бросила Реми. — Вы продали меня симмонсам!
— Э-э, Хуанито, чего с ней разговаривать? — проворчал Керим, его колоритный акцент отчего-то пропал. — Попользуем немного в свое удовольствие, а после доставим заказчику.
— Нельзя! — отрезал Хуанито. — Лазарус этот момент оговорил четко. Нарушим его приказ, руки-ноги повыдергивает.
Керим сплюнул с досады и швырнул Ремине одежду. Она быстро натянула штаны, накинула куртку.
Послышался свист. Хуанито переглянулся с напарником.
— Дьябло! — пробормотал он. — Магистру и в сиесту неймется! Постереги ее, я отвлеку… И не вздумай «шютить»!
Он кинулся в коралловые заросли. Керим ухмыльнулся и вытащил из-за пазухи револьвер. Реми украдкой огляделась. Кроме нее и пускающего слюнки волонтера, возле душевой пещерки не было никого.
Надо как-то действовать, иначе придется худо…
Реми вздохнула. Захлопала глазами, как это делают артистки в недетском кино. По крайней мере — попыталась. Сделала вид, что куртка никак не желает застегиваться. Нарочно распахнула пошире. Вздохнула еще громче. Мелькнула мысль: не переборщить бы…
— Помоги, Керим! — позвала она.
Волонтер вытер уголки губ. Сунул револьвер за пояс. Воровато посмотрел по сторонам. Зашел Ремине за спину, облапал. Та ойкнула, тощим задом прижалась к его бедрам.
— Умница, девочка, — горячо зашептал Керим на ухо. — Будешь паинькой, узнаешь, что такое настоящий мужчина. Я не этот твой импотент-егерь, я такое умею…
— Да-да-да, — пробормотала Реми, борясь с тошнотой. — Покажи мне, Керим, свою дубинку! — Она повернулась к волонтеру лицом и быстро запустила руки ему под куртку. — О-о, какой у тебя пресс…
Она нащупала рукоятку револьвера, потянула на себя.
— Э-э, дэвушка, — проговорил Керим с нарочитым акцентом. — Нэ трогай пюшку, пыф-паф будэт…
«Что бы еще сказать?.. — лихорадочно размышляла Реми. — Что-нибудь эдакое… гадкое, сальное… Чтоб этот увалень лишился жиденького своего рассудка и заодно — осторожности…»
— Раздевайся же скорее, я вся мокрая… — Она высвободила руки, оттолкнула волонтера, и тот принялся расстегивать ширинку. — Быстрее-быстрее!
— Да! Да! — шепотом крикнул волонтер. — Ты тоже!