Врач загадочно на меня посмотрел.
— А настойкой на лесных травах? А русская банька?
Я засмеялся.
— И это тоже. Само собой.
Глава 10. Мира Жильцова.
Вы не поверите, я не узнавала своего мужа, это действительно Стас? Или его подменили? Как и предполагал Максим, он привёз с собой Аню, втолкнул её в комнату.
— Хммм... Значит, жива? Я ведь не поверил вот этой дуре. — Он кивнул на Аню.
Я несколько секунд разглядывала его.
— Здравствуй, Стас. Рада тебя видеть.
Он усмехнулся.
— А вот я нет! Ну вот почему ты жива? Ты должна была сдохнуть в том овраге! Нет! Этот Смоленский нашёл, спас и сюда привёз, я не верю, что он твой любовник, а вот она сказала, что что её Максим и ты любовники, ладно, дура она и есть дура. Ты, Смоленская, сама трепло и думаешь, все такие?
Посмотрела на Аню, она бледная, испуганная.
--- Вот вы, Румянцевы, считаете себя аристократами, а меня быдлом, ведь твой отец ненавидел меня, не помнишь? Не верил мне, за это и поплатился.
--- Так это ты причастен к гибели родителей? Неужели?
Стас самодовольно ухмыльнулся.
--- А ты как думала? И тебя погублю, ты... не нужна мне, сейчас Анфиса уедет с Данькой, он, сама понимаешь, мне тоже не нужен, но на нём весь капитал Румянцева, поэтому он останется со мной, детдом ему не грозит, можешь быть спокойна, хотя... противный мальчишка, что ты так его воспитала? Нюни распустит, как девчонка: «Где мама? Когда она приедет?» Да никогда! Она бросила тебя, так я ему и сказал. Ведь и правда бросила, живёшь у чужого мужика. Почему сразу домой не пришла?
Я покивала головой.
--- Зачем? Чтобы ты добил меня? И так голову разбитую едва залечили, но ты немного промахнулся и не убил меня, только... Не рад этому, смотрю.
Стас злобно усмехнулся.
— Рука дрогнула, видно, не добил, рассчитывал, замёрзнешь на снегу без сознания.
— До этого снотворным напоил? Всё вроде рассчитал, но ошибся, и вот результат. — Подзадорила его.
— Ничего, видела? Твоего папаши пистолет, скажем так, когда ты к любовнику сбегала, то его с собой прихватила. Им и убила вот эту дуру. — Он кивнул на Аню.
Я решила узнать, что он с машиной родителей сделал, и спросила:
— А папе в машине тормозной шланг подрезал?
— Подрезал... Мелко мыслишь, ему взрывчатку подложили, поэтому и в закрытом гробу и его, и тёщу хоронили. — Это он произнёс без жалости, с каким-то даже презрением.
Неужели я так слепа была? Не видела, какой он? Просто не замечала, он умел произвести впечатление.
— В тебе умер великий артист. Не понимаю, зачем такие сложности? Могли бы развестись, я бы тебе половину всего отдала.
Его взгляд просто прижал меня к дивану, на котором сидела.
— А мне не надо половину, я всё хочу, а что я хочу, то и получу.
Получишь ты лет пятнадцать, это точно, совсем страх потерял, ужасный человек, а я с ним шесть лет жила.
— А у меня ещё в полиции полковник интересовался так ехидно: «А вам не кажется странным, Станислав Юрьевич, что вся семья Румянцевых странным образом погибла, сначала родители, после дочь? Это наводит на нехорошие мысли, а уж не причастны вы к их смерти?». Сволочь! Поймать меня хотел! Представляешь?
— А ты ему что же?
— Я? А я сказал, дочка, наверное, виновата, ей надо было сбежать с любовником, вот она родителей убила и сама скрылась в неизвестном направлении.
Ох и... Только как себя выгородить умеет, выкрутился ужом.
— На меня вину перевёл.
— Угу, тебе-то уже всё равно, отсюда дороги нет, а этой, — он кивнул на Анну, — муж говорил, что это я ему наркотики подбросил, она не поверила, мужу не поверила, а ведь это я Кульбаева подкупил тогда, он подбросил наркотики в стол Смоленскому... Вот ты мне всегда верила.
Верила... Тоже дура была.
— Выходит, зря. Прошу тебя, Стас, отпусти Аню, она здесь ни при чём, наши дела нас касаются. — снова попросила его.
— Ты что, больная? Она выдала тебя, значит, и меня выдаст, нет, дорогая, — слово «дорогая» он произнёс с сарказмом, — вы останетесь здесь навсегда. Весело?
Только хотела сказать, что не очень, как в замке двери повернулся ключ и...
— Мира, это я. — Голос Максима.
Стас наставил на нас пистолет, приложил палец к губам, приказывая молчать. Максим прошёл в зал и здесь увидел не только меня, но и Аню.
— Аня? — удивлённо спросил он.
Тут Стас ткнул его пистолетом в затылок.
— Дёрнешься, мозги вышибу, — тихо подошёл и сел рядом с ними.
Максим повиновался.
— Вот и вся компашка в сборе, поздравляю, вы все смертники и сегодня умрёте.
Интересно, где он глушитель взял? У папы пистолет был, но без глушителя. Стас снова стал упрекать, теперь Максима, за то, что он меня спас, и что я должна была умереть там, в овраге.