— И не жалко тебе было мать своего ребёнка?
Стас пожал плечами.
— А чем Анфиса хуже? Вырастит так же его.
Мне хотелось вцепиться ему в глаза, выдрать их, разбить лицо за такие слова, я вообще держалась из последних сил. А он... При Максиме второй раз слово в слово повторил то же, что нам, гордится собой, что ли? Подумала я.
И уже когда он навёл пистолет, его остановили, но... Он выстрелил в Аню, обзывая последними словами: «Сука ментовская, ты сдала меня! Сдохни!». Стасу надели наручники, он кричал что-то, я не слышала, подбежала к Ане, тряпкой какой-то зажала ей рану, Максим вызвал скорую.
***
Мы сняли бронежилеты, всё! Всё страшное позади, можно вздохнуть. Муж мой с ненавистью смотрел на происходящее, особенно на меня и Максима, ах... Помешали его планам.
— Да, Мира... Сына ты не увидишь, Анфиса уже увезла его, вот такая судьба тебя ждёт. — Усмехнулся он.
— Вы имеете в виду гражданку Туркину? Она уже у нас в участке, а мальчик дома с няней. Видите ли, ваша любовница пыталась сбежать одна, предварительно обчистив сейф в доме Мирославы Андреевны и прихватив её же драгоценности, арестована недалеко от дома, когда собиралась поехать в аэропорт. В общем, как вы ни старались, как бы ни хотели добраться до денег Румянцева, ничего не получилось, мы за вами следим целую неделю, собирались провести полицейскую операцию и арестовать вас не далее как завтра, но вмешалась Анна Смоленская, и сроки пришлось сократить. У нас всё записано на видео, и поверьте, вы наговорили себе на пожизненное.
Стас молча смотрел на него, давая понять: «Посмотрим ещё!». Корнеев, так, кажется, фамилия полковника, вёл себя спокойно, а вот я... Чего-то боялась, уж больно нагло ведёт себя Стас.
***
Максим уехал на скорой вместе с Аней, я ему за всё сказала спасибо, а его жене пожелала скорее выздороветь. Не знаю, как увели Стаса, не до него, я стала вызывать такси.
— Мирослава Андреевна, вас наш сотрудник отвезёт домой и останется пока у вас на ночь, так что считайте, что вы под надёжной охраной.
Растерялась, не ожидала этого.
— Вот ключ от квартиры, а Стас... Он, наверное, забрал другой комплект, его Аня на столе оставила. Спасибо вам всем. От себя сознаюсь, очень страшно было. Особенно когда Стас начал угрожать пистолетом, видно, убить человека для него — пустяк.
Корнеев кивнул головой.
— Всего доброго вам, поезжайте к сынишке, я не обманул, он действительно с няней.
***
Думала, не доеду до дома, ключи отобрали у Стаса и отдали их мне, есть чем дом открыть, вначале ворота, конечно, да что же мы так долго едем? Хоть впереди машины беги.
Наконец-то знакомые ворота, знакомый дом, боже, неужели я снова дома... Слёзы сами полились из моих глаз.
— Идёмте. Как ваше имя? — Посмотрела на молоденького полицейского.
— Денис.
— Прошу. — Пригласила его в дом. — Проходите, располагайтесь пока, диван в гостиной в вашем распоряжении. Посмотрите телевизор пока, а я... К сыну. Извините.
Интересно, спит он или нет? Рано вроде ещё, впрочем, уже нет, одиннадцать почти. Открыла дверь в детскую и обмерла, сын сидел на постели, а Инна Михайловна читала ему сказки.
— Данечка... — Тихо позвала его.
Мальчик растерянно посмотрел на меня.
— Мама!!! — закричал он на весь дом. — Мама!!! — Мальчик слетел с кровати и... повис на мне, обхватив руками за шею. — Я знал, что ты придёшь, я знал, что ты меня не бросила!!! Мам, где ты была?! Я тебя так ждал.
Няня вытирала слёзы.
— Мирослава Андреевна, как хорошо... Вы живы, слава богу, а я Даню не могу спать уложить, весь вечер твердил: «Рано спать, сейчас мама приедет». И ведь прав оказался. А Станислава Юрьевича и Анфисы нет дома, Мирочка, она ведь после того, как ты пропала, здесь живёт.
Я вздохнула.
— Всё, больше не живёт, мы с тобой жить будем, согласен?
— Да! — Данечка не отпускал меня.
— Инна Михайловна, можно вас кое о чём попросить? Пожалуйста, накормите полицейского, он там в гостиной ночью будет охранять нас от всех бандитов.
Инна Михайловна поднялась с кресла.
--- Мирочка, с удовольствием.
Няня ушла, а я прилегла с Данечкой.
— Пора спать, сынок. Уже темно, и время много. А я тебе сказку расскажу, очень хорошую.
Даня вздохнул как взрослый.
— Нет... Я не буду спать, а то усну, а тебя снова украдут. Я, мам, не плачу больше, папа не разрешает, ругается, говорит, что только девчонки плачут, а мужики нет.