— Екатерина Ивановна, вы осторожнее, если что заметите, сразу звоните. — Предупредила нашу повариху.
Няня сегодня выходная, я сама с Даней, ни с кем больше оставлять его не хочу, даже в полицию с собой хотела взять. Мы с сыном закрылись в комнате.
— Мам, мы гулять сегодня не пойдём? Покататься с горки хочется. — Посмотрел на меня Даня.
Не можем мы выйти, сынок, опасно.
— Давай позже, а сейчас поиграем дома, немного мороз убавится, и мы пойдём гулять и на горку, и на каток. Хорошо? — Прижала сына к себе.
Он кивнул головой.
— Ладно, я не буду ныть, я большой пацан, а то и так папа меня девчонкой называет. Мам, а где он? Папа? Он у Анфисы теперь живёт?
Я молчала, не знала, что сказать сыну.
— Она плохая, мне не нравится, а папа спал с ней, он плохо поступил, сказал, что Анфиса — моя мама, а ты меня бросила и я тебе не нужен. Только я не поверил и ждал... Ждал, ждал, и ты приехала! Ура!
Приехала... Ну как так мог Стас? Ребёнку такие вещи о маме сказать? Шесть лет брака, лучшие годы... Стас, ведь я так любила тебя, ничего не замечала... Измены особенно, и с кем? С Анфисой, моей подругой, она говорила, что у неё любимый человек есть, но я не видела его никогда, а теперь горькая правда открылась, тот любимый человек — мой муж. Как вам? Ужасно!
— Мам? Не плачь... Я не поверил папе, он наврал, зачем — не знаю. — Сын теребил меня за руку, а я что? Плачу?
Точно... Вытерла слёзы, тут кто-то тихонько постучал в дверь.
— Мирослава Андреевна, это я... Сок Данечке принесла. — Екатерина Ивановна.
Боже мой, а я уже думала... Испугалась даже... Надо же, мужа собственного боюсь. Открыла дверь и... Чьи-то сильные руки оттолкнули меня от двери. Кто это? Бомж какой-то?
— Что, не ждала? — заговорил этот бомж голосом Стаса. — Думала, я в тюрьме сгнию? Данька, иди сюда! — приказал он сыну, а на меня навёл пистолет.
Я была близка к обмороку, Екатерина Ивановна плакала.
— Не пойду! Я с мамой хочу! — Даня вцепился в меня. — Ты злой, убери пистолет!
Ко мне вернулся голос.
— Стас... Ты что творишь? Ты...
Он хмыкнул.
— Сына я забираю! Иди сюда, Дань, не бойся, мы с тобой далеко уедем, а мать сейчас на небеса отправится. — Ласково обратился к Дане.
Мальчик, мой маленький сын, закрыл меня собой.
— Нет! Мама со мной останется, не трогай её! — Закричал Даня.
И вдруг... Максим! Он остановился позади Стаса, тот как будто почувствовал, хотел обернуться, но... Смоленский перехватил его руку и поднял вверх, раздался выстрел, Даня вскрикнул... Пуля попала в потолок. Максим, откуда же ты здесь? Второй раз спасаешь меня! От смерти...
***
Охранник с разбитой головой, вот беспечность до чего доводит. На Стаса надели наручники и стали ждать полицию.
***
Когда мужа моего дорогого увезли, я присела на диван, ничего не соображая и не понимая. Зачем человек, который купался в роскоши, решился на такое? Приключений? Из-за Анфисы? Неужели так любить можно?
— Максим. Спасибо тебе, ты мой ангел-хранитель. — Поблагодарила Смоленского. — А ты вообще откуда? Прямо из больницы? Как Аня?
Максим присел рядом.
— Я из дома, Аня нормально, пулю вытащили, в палате уже, так что ничего не случилось страшного. В другой раз умнее будет. Мне Корнеев позвонил и сообщил, что Стас сбежал, я к тебе.
Екатерина Ивановна вытерла слёзы.
— Мирочка, прости меня, я ведь не сама, под дулом пистолета привёл меня к вам Станислав Юрьевич, господи, он с ума сошёл, творит сам не понимает что.
Посмотрела на испуганную женщину.
— Екатерина Ивановна, всё хорошо, занимайтесь своими делами. Все живы, а это главное. — Успокоила её.
Повариха ушла на кухню.
— А это вы Дед Мороз, который спас маму от злодея? Я вас узнал. — Даня посмотрел на Максима и улыбнулся.
Тот кивнул головой.
— Я. А ты Даниил, так ведь? Ты смелый мальчик, маму собой закрыл. Защитил. Умница.
Даня подумал немного, помолчал.
— Папа маму застрелить хотел, а мне жалко её, он с собой меня забрать собирался, а я не хочу ни с ним, ни с Анфисой. Они меня вообще не замечали здесь, я всё время с Инной Михайловной был, играли мы с ней, читали сказки, она читала мне, гуляли.
Максим с интересом слушал его.
— Это хорошо, что мама дома теперь с тобой. Давай дружить, Дань?
— Давай. — обрадовался Даня.
— Ну тогда по рукам? — засмеялся Максим. Они, хлопнув ладонь об ладошку, пожали друг другу руки.
***
— Что ты делать собираешься? Восстанавливаться на работе в органах будешь? — спросила Максима.
Он пожал плечами.
— Не знаю даже. Устал от всего. От множества народа, за год отвык от этого, от толкотни, суеты, не знаю, Мира. Что посоветуешь?