Как же к Мире подобраться? А? Вот тут сложнее, а надо бы с жёнушкой поговорить, конечно, лучший вариант Даньку украсть, но здесь помощник нужен верный, а такого нет. Попробовать? А как? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.
Какие проблемы? Сам не знал, нет, бежать без оглядки, где-нибудь залечь на дно, чтобы и слуху не было о Стасе Жильцове, а был бы Иван Трошин, и никаких проблем.
Но Стас не прощает обид никому, он отомстит и Анфисе, и Мире, и Смоленскому! Из-за них за решётку угодил! Они во всём виноваты! «Ах, как же ты, Стас, облажался», — подумал он о себе в третьем лице, исправить, тебе срочно надо исправить свои ошибки.
Как попасть домой? Вдруг он вспомнил, что на крыше слуховое окно есть... Оно не заперто, можно залезть, а оттуда спокойно в дом... Точно... Ну всё, держитесь! Мира, я заберу Даню, ты его никогда не найдёшь! Вот так я отомщу, вот это самое страшное наказание для тебя!
Часть 3. Анфиса Туркина.
Смоленский вышел из квартиры, а Туркина присела на стул, её колотила мелкая дрожь. Стас! Он не простит её. Он... Убьёт!
— В чём дело, Анфиса? Кто это был? — Мать тревожно посмотрела на неё.
— Из полиции. Стас снова сбежал... Мам, я боюсь, он убьёт меня.
Мать покачала головой.
— Анфиса, Анфиса, о чём ты думала? Ты зачем вообще на эту авантюру согласилась? Подумать, Миру убить хотели, она же подруга твоя!
— Мама! Хватит причитать! И так страшно. — Заплакала Анфиса.
Та растерялась.
— Ну хватит, хватит, не плачь! Сиди дома, здесь тебя никто не тронет, на звонки не отвечай, никому не верь, если звонить с незнакомых номеров будут, сразу сбрасывай звонки. Поняла? О господи, да за что же мне горе такое? Это же не просто неприятность, это ужас вселенский. Как же он сбежал-то? Вот ведь какой ловкий.
Анфиса испуганно кивала головой, соглашаясь с матерью, хотя понимала, что спастись будет трудно, она сотрудничала со следствием, всё рассказала, чистосердечно признала свою вину, но основную вину сваливая на Стаса, и он этого не простит.
Глава 16. Мира Жильцова.
Мы сегодня с сыном дома, я никуда не поехала, позвонила Николаю Фёдоровичу, поставила перед фактом: «Когда приеду в офис, сама не знаю». «Я понял, ответил он, знаю, что твой снова в бегах, ты не переживай, всё будет хорошо». Хорошо-то хорошо, только вот у меня не очень.
— Мам, а почему ты такая грустная? На работу сегодня не поедешь? — Даня рисовал ракету, оторвался от работы и посмотрел на меня. — Боишься злодея того? Не надо бояться, Максим всех злодеев переловит и посадит, он сам так сказал.
Переловит... Их, Данечка, не переловишь, твой отец сбежал уже второй раз, и когда его поймают, неизвестно. Боязно... Очень. Охрана есть, да, но Стас... Скользкий, как угорь, его поймать невозможно, наверное... Что-то я уже сомневаться стала, он вообще человек или невидимка? Как он сбежать мог? Не понимаю.
— Конечно, переловит. — Согласилась с Даней. — Максим сильный.
— Да, мам, он сильный и хороший, я вырасту и тоже ловить преступников буду, если к тому времени Максим не переловит их.
Переловишь их, как же! Последнее время я была в каком-то... стрессе, что ли? Сама не пойму, всё время ждала, что сейчас распахнется дверь и в комнату войдёт Стас... Меня от одной мысли об этом бросало в дрожь. Всё-таки он меня добить решил, иначе зачем бы он в открытую угрожал? Два раза у него не вышло, а третий... Впрочем, какой третий? В лесу выбросил — раз, у Максима в квартире угрожал пистолетом, застрелить хотел — два, здесь в комнате тоже из пистолета убить пытался — три, выходит, уже четвёртый.
В комнату к нам постучали.
— Мирослава Андреевна, обед подавать? — Повариха наша, хоть и сильно испугалась, а с работы не уволилась.
— Да, Екатерина Ивановна, подавайте, мы сейчас с Даней придём, есть захотели.
***
После обеда отдыхали, гулять не пошли, хотя на улице не холодно, но снежно, надо же к весне такой снег!
— Мама, пойдём снеговика лепить? Смотри, сколько снега. А сколько галков вон на крыше у Мироновых...
Посмотрела, а там голуби.
— Это голуби, Даня, я же тебе показывала, и потом надо говорить «сколько галок», а не «галков». Гулять сегодня не пойдём, нам, сынок, нельзя.
Он вздохнул, как взрослый.
— Опять нельзя. Ладно, я потерплю.
Сын снова занялся рисованием, какую-то волшебную ракету рисовал, сказал, что она до Юпитера долетит. Вот тут и будешь целый день выдумывать, как её нарисовать. Инне Михайловне выходной сегодня дала, сама сижу на месте.
— Мам, а мы с Инной Михайловной рыбок изучали, пока тебя не было, хочешь я тебе картинки покажу и расскажу, как они называются?
— Хочу. Покажи и расскажи.