— Нет! Нет! Мы едем! Даня? — обратилась она к сыну. — Мы едем в Смоленск, там наш Максим в больнице.
Мальчик, испуганно глядя то на мать, то на Корнеева, твёрдо сказал: «Да!»
Спустя некоторое время машина увозила из Москвы Корнеева, Мирославу и маленького Даню.
Глава 19. Мира Жильцова.
Максим! Всю дорогу моё сердце билось неровно. Максим в больнице, его сильно ранили. Кто это сделал? Хотя Иван Георгиевич молчит, я уверена, что это Стас. Он не может смириться со своим положением. Кто в этом виноват? Ты сам выбрал свою судьбу, жил бы по-человечески, не падал в бездну. Но ты опустился на самое дно.
— Мирослава, не плачь. Главное, что Максим жив, а врачи помогут ему встать на ноги. Да что врачи? Он и сам справится. Я говорил с ним сегодня, у него всё в порядке.
Корнеев произнёс это неуверенно.
— Стаса арестовали? — спросила я, хотя мне не хотелось даже думать о нём.
Полковник вздохнул.
— Арестовали и уже к нам привезли, задержали его в деревушке неподалёку от Смоленска, он... Стрелять начал, напарник Максима говорит, что он специально в него выстрелил со словами: «Получай, гад». — Снова вздохнул Корнеев. — Любит вас, ревнует.
Ревнует? Это нелепо. Хотел убить меня, жил с Анфисой в моём доме и при этом любит меня? Ревнует? Абсурд.
— Нет, это не ревность. Его злит, что я не замёрзла тогда, что Максим спас меня, что его план провалился. Вот в чём истинная причина.
***
Мы вошли в больницу. Корнеев держал на руках спящего Даню, который продолжал дремать всю дорогу и сейчас не проснулся. Нам выдали медицинские халаты, бахилы и маски, после чего разрешили пройти в реанимационную палату. В палате лежал Максим с бледным лицом и закрытыми глазами.
«Мира», — едва слышно произнёс он, не открывая глаз. «Зачем ты здесь? Видишь, я совсем без сил».
Возможно, он почувствовал запах моего парфюма.
«Максим...»
— Как ты догадался, что это я?
Он, видно, хотел улыбнуться, но получилось плохо.
— Я твои шаги различать научился, я ищейка, сама знаешь...
Села рядом с ним, взяла его руку, он легонько сжал в ответ.
— Мы с Даней приехали, — сказала я, — с Иваном Георгиевичем.
Он тяжело вздохнул.
— Мира, твоего мужа арестовали, теперь тебе нечего бояться.
Мужа... Ты ошибаешься.
— У меня больше нет мужа, я разведена. Вчера было заседание суда, нас развели. Мои адвокаты сделали всё возможное для этого.
Куда его ранили? В живот? Нужно поговорить с врачом, уточнить, какие лекарства нужны, и затем перевезти Максима в Москву. Несколько минут сидели молча, я понимала, что Максиму тяжело говорить, но всё равно он почувствовал поддержку, сам сжимал мою ладошку в своей руке.
— Иван Георгиевич здесь?
— Здесь я. Как же так, Максим? В инструкции было сказано, что бронежилеты обязательны. Ты что, понадеялся на авось?
Иван Георгиевич укоризненно посмотрел на Максима.
— Не ожидал, что он будет стрелять. А он... «Получай, гад!» — и с близкого расстояния выстрелил в меня. Ладно... Его тоже ранили?
— Да. Но ранение несерьезное, через неделю уже будет скакать. И так же будет по всей Сибири, после суда.
Максим тяжело вздохнул.
— Домой хочу... Я не люблю лежать, Мира. Ногу не чувствую. Зачем я тебе такой? Поезжай домой, живи своей жизнью. Вдруг я вообще ходить не смогу? Зачем я тебе такой?
Ты спас меня из леса. Я обязана тебе жизнью. Я буду заботиться о тебе, как о родном человеке.
— Я никуда не уеду без тебя. Мы уедем все вместе или никак. Тебе всё понятно?
— Да, всё понятно. Даня спит? — спросил он, смягчив тон.
-- Спит. Он скучал без тебя, а ты нас гонишь. Нет, Максим, мы уже два месяца вместе, а ты... Обещал, что любишь, а теперь...
— И сейчас люблю, не представляешь как. Сильнее, чем раньше. Поэтому не хочу тебя обременять.
Его слова подействовали на меня как успокоительное. Я начала рассказывать, как вчера был суд, где нас с Жильцовым развели. Как ждала его, хотела поделиться новостью. Даня тоже ждал, каждые пять минут спрашивал: «Мам, а Максим скоро приедет?»
— Даня скучал по тебе. Он редко вспоминал отца, только тебя. Каждые пять минут спрашивал, когда приедет Максим. Ему было скучно с нами.
Максим улыбнулся.
— Знаешь, я тоже по нему скучаю. Привык играть с ним. Мальчик у нас умный, весь в тебя.
— Может, поспал бы?
— Только от наркоза отошёл. Немного полежу без сна. Тем более ты рядом, бросать меня не собираешься.
— Ни за что! Ты меня не бросил, вон какую выходил, Тоню привёз, заботой окружил, нет, Максим, ты от меня не отделаешься, я тебя никому не отдам.
***
Утром говорила с врачом.
— Геннадий Павлович, а что с ногами у Смоленского? Говорит, не чувствую их. Это навсегда.