Геннадий Павлович Ванин — человек в возрасте с интересной фамилией. Он посмотрел на меня добрыми глазами и улыбнулся. На первый взгляд он чем-то напомнил мне Мичурина, которого я видела на фотографии.
-- Милочка, ничего не бывает навсегда. В моей многолетней практике были разные случаи: люди, приговорённые к инвалидности, вставали на ноги. Это чудо? Нет, если человек хочет подняться, он обязательно встанет. У Смоленского нет ничего страшного. Возможно, какое-то время ему придётся передвигаться в коляске, но, поверьте, он будет ходить.
Геннадий Павлович успокоил меня, а мне это было так нужно. Я хотела услышать, что с Максимом всё в порядке, не потому что боюсь или мне будет тяжело за ним ухаживать. Я готова на всё. Мне жаль Максима. Он будет переживать.
Спасибо вам огромное, вы чудесный доктор, — поблагодарила его.
Вошла в палату. Возле Максима сидел Даня, держа его за руку.
— Мам, Максим заболел. Не шуми, — тихо сказал сын. — Он спит.
Я кивнула, и в этот момент Максим открыл глаза.
— Даня, я не сплю, просто лежу. Вставать нельзя. Мира, куда ты выходила?
— С доктором говорила. Он сказал, что ты обязательно поправишься. Так что не хандри, борись. Ты же боец у меня, давай не сдаваться.
— Ура! — воскликнул Даня.
Максим улыбнулся.
— Корнеев уже уехал?
— Нет, он отправился в местное отделение, чтобы лично поблагодарить ребят, которые вам помогали. Сегодня он уедет, а мы останемся здесь и вместе поедем домой. Кстати, Иван Георгиевич ещё заглянет сегодня.
***
Корнеев действительно заглянул, попрощался и пожелал выздоровления. Он посмотрел на Даню и сказал:
— Ну давай, расти скорее. Приходи к нам работать.
Пожал ему руку и добавил:
— До свидания.
— До свидания, Иван Ге... — начал Даня, но запутался в отчестве.
— Ладно, дядя Ваня, зови меня так, — засмеялся Корнеев.
— До свидания, дядя Ваня. Обязательно приду к вам работать. Мы с Максимом всех преступников поймаем, — уверенно пообещал Даня.
Иван Георгиевич спрятал улыбку и вышел.
***
На следующий день Максима перевели из реанимации в палату. Нам поставили койку, на которой мы с Даней спали. Ухаживала за Максимом я сама, без помощи санитарок. Некоторые могут подумать, что я из богатой семьи и поэтому не приспособлена к жизни. Но это не так. Если нужно что-то сделать, я справлюсь.
Я ухаживала за ним, и он быстро шёл на поправку. Единственное, что огорчало, — ноги. Ходить он не мог. Это больше всего беспокоило самого Максима.
— Не переживай, всё будет хорошо, — сказала уверенно. — Пройдёт время, и ноги начнут слушаться.
— Когда, Мира?
— Скоро, Максим, и мы с тобой покатаемся на самокатах, — поддержал его Даня. — Покатаемся?
Этот ребёнок умел найти нужные слова в трудную минуту.
— Конечно, Даня, я тебе верю! Если ты сказал «скоро», значит, скоро, — засмеялся Максим.
Нашему пациенту стало лучше.
Через неделю мы отправлялись в Москву. За нами прислали лучшего реаниматолога. Я попросила об этом и пообещала оплатить и машину, и услуги врача.
***
Максима долечивали в Москве. Через три недели мы забрали его домой на коляске.
— Ура, Максим приехал! — подбежал к нам Даня.
Он обнял своего любимого Максима, и тот посадил его на колени.
— Пока так, Дань, буду ездить. Ты не против? Ходить пока не могу.
— Я не против. Если хочешь, я сам тебя покатаю. Мне не трудно, — предложил сын.
Максим обнял его и долго покачивал на коленях.
— Не надо меня катать, коляска сама едет, я только буду ей управлять. Мы с тобой будем играть в стрелялки и танки на компьютере, согласен?
— Согласен.
Сегодня мы ужинаем втроем, как в старые добрые времена. Пусть Максим пока не ходит, пусть он в коляске, но он рядом. Я ухаживаю за ним и рада, что хоть чем-то могу отблагодарить его за свое спасение.
Часть 2. Стас Жильцов.
Прошло почти два месяца с момента ареста Стаса. Суд уже близок. За это время он почти не говорил. Единственное, что удалось услышать: «Где вы взяли пистолет?» Ответ был лаконичным: «Борис, сосед Антона по коммуналке, продал его за пятьдесят тысяч». Больше никаких деталей не последовало.
Затем следователи допросили в Смоленске Бориса Короткова. Он подтвердил слова Стаса. На вопрос о происхождении пистолета Борис ответил: «В мусорном баке нашёл, когда убирал территорию. Там были и патроны. Думаю: а что добру пропадать? Взял, решил толкну кому нибудь. А тут этот лох объявился, я и сбыл с рук».
Пистолет оказался криминальным орудием, на нём числится три убийства. Кто-то выбросил его, а дворник подобрал.