Стасу сообщили о скором суде, но он не отреагировал. Суд так суд. На допросе он молчал, адвокат пытался его разговорить, но безуспешно.
Стас размышлял: «Хватит бегать и мстить. Отсижу срок, а там посмотрим. Начну новую жизнь. Интересно, Смоленский выжил? Если да, то срок будет меньше. Чёрт! Зачем я в него выстрелил? Ревность... Точно. А ведь он моего сына воспитывает, если он жив, конечно».
Даже на суде он молча сел на скамью и замер, увидев живого Смоленского. Тот сидел в инвалидном кресле, рядом была Мира. Она грустно посмотрела на него, но он не отводил от неё глаз.
Мира Жильцова.
Суд над Стасом начался. Мы с Максимом приехали и вошли в зал. Точнее, я вошла, а Максим приехал на коляске. Стаса привели в наручниках и посадили на скамью подсудимых. Он сильно похудел и выглядел осунувшимся — это было понятно, ведь он находился в неволе. Вместе со Стасом судили и Анфису. Удивительно, но Стас ни разу не взглянул на неё, он всё время смотрел на меня.
Суд начался. Прокурор зачитал обвинение и попросил для Стаса 15 лет строгого режима. Жильцов не дрогнул, видимо, смирился со своей участью. Анфисе, как соучастнице, грозило 7 лет. Она испуганно посмотрела на прокурора.
А что ты думала? На пару со Стасом преступление совершили. Стасу предоставили слово, но он отрицательно покачал головой. Зато Анфиса говорила, она всё валила на Стаса, а тот ни слова только усмехнулся брезгливо.
Адвокат Анфисы отверг обвинения.
— Вы считаете себя невиновной? Вы знали о происходящем, как утверждаете, были против, но не сообщили в полицию. Сокрытие преступления само по себе является преступлением.
— Я боялась Жильцова, он грозился меня убить... (Анфиса).
— Вы жили с ним? (Адвокат).
— Не по своей воле. Он угрозами заставлял. (Анфиса).
— Но Князева и Белова, работающие в доме Жильцовых, говорят, что вы вели себя как хозяйка и убеждали мальчика, что его мать бросила его и сбежала с любовником. Так?
— Я не хотела, он заставлял меня так говорить, и сам был груб с Даниилом...
— Значит, во всём виноват Жильцов, а вы ни при чём?
На записи Стас в квартире Максима рассказывает, как они с Анфисой решили меня убить. Стас дал мне снотворное и тайно вывез в лес. Анфиса тем временем приехала к нам домой. Их план был в сговоре — избавиться от меня.
— Что на это скажете? — спрашивает адвокат.
— Он... Он... — она замолкает, не в силах продолжить.
Затем показывают, как она достает деньги и драгоценности из сейфа, как пытается сбежать.
Обвинитель спрашивает Стаса, зачем он это сделал, но тот молчит. Адвокат пытается смягчить приговор.
— Во-первых, мой клиент никого не убил, все живы. Во-вторых, он не один виноват — гражданка Туркина тоже участвовала в преступлении. Они должны понести одинаковое наказание.
Может, и так, но на Жильцове травма Максима и ранение Анны.
Суд длился два дня. Свидетелей было много, даже Короткова привозили из Смоленска. И показания того дальнобойщика зачитали, Михаила Каширина, он подвозил Стаса до Москвы, когда тот из лесного домика до трассы дошёл на лыжах, там и доехал до Москвы с Михаилом.
Наконец, вынесли приговор: Стас получил 12 лет строгого режима за совокупность преступлений. Анне, которая сотрудничала со следствием и чистосердечно во всем призналась, дали 3,5 года общего режима.
Услышав приговор, она потеряла сознание. Её быстро привели в чувство и надели наручники. Стас, напротив, не дрогнул. Когда его уводили, он крикнул мне:
— Мира, прости за всё! Я люблю тебя и Даню. Поцелуй его!
Я отвернулась, скрывая слёзы. Он мог бы жить как человек, но... Теперь об этом поздно говорить.
***
После суда я два дня не могла оправиться. Мне было плохо. Максим был рядом, Даня тоже суетился: то воды мне приносил, то каши. Но я не хотела ни пить, ни есть.
— Мира, съезди в больницу, сдай анализы, — сказал он. — Я и так знаю, что с тобой. Просто переутомление. Ты замучилась ухаживать за взрослым ребёнком. За мной.
— Перестань, мне приятно, что ты рядом, любимый, — ответила я. — Это не из-за тебя. Просто я немного переволновалась на суде. Я ведь там впервые.
Он нежно прижал мою руку к своим губам.
В больницу я всё-таки поехала, и там меня обрадовали. Полетела домой на крыльях, ворвалась в холл, а там… Даня плачет.
— Сынок, что случилось? — обняла его.
— Максим… — всхлипнул он. — От нас уходить собирается, вещи свои в сумку складывает. Я ему говорю: «Не уходи», а он: «Так надо, Дань, мама устала со мной».
Максим выехал из комнаты, сумка с вещами на коленях.
— Мира, я ухожу. Прости, не могу так. Я стал обузой. Пожалуйста, не останавливай меня...