– Я же тебе говорил, нельзя крыс в угол загонять! – крикнул Толик, когда мы вывалились в коридор и закрыли двери.
Мбанга, успевший выскочить следом, подпёр их плечом, пока мы перезаряжались. Его автомат остался в зале, и кроме ножа на поясе и четырёх гранат при нём ничего не было. Причём он продолжал жевать, мясо Игрока ему, видно, понравилось, и в левой руке он держал обгрызенную кисть. В зале продолжали грохотать выстрелы, сплетавшиеся в очереди, слышались разрывы гранат, и всё это под вой раненых и крики умирающих. Мне даже послышалось «ур-ра-а-а!», когда заложники пошли в атаку. Хм, а ведь многие из них были фронтовиками, скурвившимися, правда, но всё же фронтовиками.
– Интересно, чего они так долго ждали, а не смели нас сразу? Любому малоопытному офицеру понятно, что шансы были, – спросил братишка, и когда Мбанга, с трудом удерживающий дверь, отскочил, стал садить длинными очередями по тем, кто пытался к нам прорваться, после чего срывал с пояса гранаты и бросал их в зал, как это делали мы с негром.
– Валим, – на ходу перезаряжаясь, скомандовал я, бежавший рядом Мбанга не успел завернуть за угол и упал, сбитый пулями. Кто-то из заложников уже добрался до оружия и применил его.
Бросив гранату за угол, я повёл брата дальше, ведя беседу спокойным тоном, как будто мы прогуливаемся по парку:
– Да причина ожидания проста. Сначала надеялись, что и их имя прозвучит в списке. Потом договаривались, кто рванёт первым, а значит, и упадёт сражённый пулями. Наверняка авторитетом давили и на партийную совесть, подталкивая тех, кто сидел с краю, к самопожертвованию. Шёпот-то какой стоял в зале. Ну, а когда поняли, что всё, то и пошли в атаку.
Бросив за угол очередную пару гранат, мы вбежали в подвал, и, осмотревшись, Толик сказал:
– Всё, ловушка.
– Не только для нас, – показал я ему на рацию, после чего нажал на тангетку.
Мы ещё чувствовали содрогания здания, которое оседало всё в пыли, хороня под обломками более четырёх тысяч заложников и немногих террористов, но и до нас докатила волна, и своды подвала рухнули.
Через трое суток комиссия по расследованию вынесла вердикт, что здание рухнуло из-за некачественной постройки. Были арестованы главный инженер и часть строителей. Шесть человек позже было приговорено к высшей мере наказания. Ни в одной газете даже не мелькнуло, что погибли делегаты Съезда не в результате теракта, везде писалось, что это произошло в результате обрушения здания. Был объявлен недельный траур по погибшим в результате несчастного случая. Из обломков были извлечено сто семьдесят шесть раненых и покалеченных и четыре с половиной тысячи погибших делегатов на XXIV съезде КПСС. Также было найдено тридцать семь тел террористов, включая их командиров. Их тела, сильно изувеченные обломками, были извлечены из подвала. Как я уже говорил, официально был объявлен траур по погибшим, и начались поиски виновных, которые построили аварийное здание. Их имена и фамилии постоянно мелькали в газетах, и советский народ, так и не узнавший правду, клеймил этих людей и с благодарностью встретил известие, что приговоры приведены в исполнение. Тихо прошли чистки в партийных рядах, исчезали генералы и другие руководители. Многие слетали со своих мест, и на их посты садились ставленники выживших при обрушении здания. Советский Союз незаметно начал вставать на новую колею жизни, но как говорит Каневский, это совсем другая история.
Алёна зло смотрела на тройку рейдеров, что хотели отобрать её бизнес, то, что она выпестовала и создавала с нуля около года. Как только производство заработало и начало давать стабильный доход, появились эти трое. Двадцатидвухлетней девушке пришлось тяжело, и если бы не помощь матери, в советские времена директора магазина, бизнес создать было бы не просто трудно, а невозможно. После того как страна развалилась благодаря дерьмократам, каждый боролся за своё счастье сам в меру сил и способностей. Прошлогодний расстрел Белого дома танками, выступление новоявленных лидеров и взвившийся триколор новой страны над Кремлём – всё это видела Алёна своими глазами, но она не отчаялась, а, пользуясь помощью матери, построила эту хлебопекарню, лучшую в их микрорайоне, и снабжала хлебом даже магазины ближайших районов. Её свежие булочки и ватрушки были известны всему району. То, что бизнес крышуют бандиты, ей было известно, но по какой-то счастливой случайности Алёне удавалось избегать вымогательства или вот такого рейдерства. Эта тройка пришла три дня назад, расфуфыренная дама в песцовой шубе и накрашенная, как проститутка, и два быка-рэкетира. Они сразу заявили, бизнес забирают, если кто вякнет или побежит жаловаться в милицию, которая как раз кормится из их кармана, то сожгут заживо всех. Не только Алёну, но и её мать. Говорили так уверенно и привычно, что Алёна поняла, действительно убьют.