Убедившись, что всё осталось на своих местах, я забрал бланк со своими реальными отпечатками пальцев и тем же макаром покинул здание республиканского КГБ, потом так же благополучно сменил облик на брокера, сжёг в подвале бланк и направился гулять дальше. Портфель у меня постоянно висел на плече и соответствовал образу. Потратив ещё около часа, спать хотелось, да и устал я, на проникновение больше двух часов ушло, так что уже в три ночи я был в гостинице, попросив разбудить меня в десять утра. В шесть вечера отходил поезд на Москву, на который у меня уже были куплен билет, а я ещё по городу походить хотел, днём его посмотреть.
Спустившись в подвал дачи, я принюхался и сказал:
– Я смотрю, за три дня моего отсутствия ты тоже время даром не терял. Запашок ещё тот стоит.
Востриков лишь угрюмо молчал, изредка поглядывая на меня. Убрав парашу, очистив её в туалете и помыв, я вернулся, потом притащил два ведра дождевой воды, мыло и мочалку.
– Мойся.
Пока тот приводил себя в порядок, я принёс из машины припасы и убрал мусор за пленником.
– Когда ты меня отпустишь? – заныл он, одеваясь в новую чистую одежду и сразу хватая еду, что я ему привёз. В этот раз она была добротной: варёные яйца, свежие овощи и даже кусок пирога, а в термосе был горячий чай.
– Не волнуйся, ещё дня три-четыре, и всё, отпущу. После принятия пищи пленник даже повеселел.
Кроме обычной пищи, я ему ещё и духовной принёс. Книгу «Граф Монте-Кристо». Выключатель был внутри, так что тот при необходимости мог включать свет и выключать, пусть просвещается.
Убедившись, что пленник в порядке, жив и почти бодр, я покинул дачу и поехал в город. За эти три дня мне нужно заменить свои отпечатки на Вострикова. Я помнил, где у меня их снимали и сколько раз, поэтому и знал, что менять нужно в четырех местах. Одно уже минусую, это я про управление в Киеве, осталось управление в Москве, райотдел, который меня брал и где работал тот следователь, что вёл моё дело, ну и архив «Матросской Тишины», там тоже брали отпечатки. Но это мои, что не скажешь про Вострикова. Его столько раз задерживали, что даже в архиве райотдела их района проживания у него появились свои отпечатки с личным делом. Так что и там нужно побывать, но сделать алаверды, поменять отпечатки Вострикова на свои. Вот такие дела. Именно поэтому я и собрался начать именно с этого отдела, всё же мне приходилось часто пользоваться личиной Вострикова, поэтому не хотелось бы, чтобы, если снова перепутают, определили, что я настоящий Соколов. Вот этого мне было точно не нужно.
«Победа» легко глотала километр за километр. Я въехал в город и направился в район, где проживали Востриковы. Остановив машину на соседней улице с райотделом, я направился к нужному зданию. Там предъявил удостоверение сотрудника милиции, только из другого района, причём такой сотрудник действительно существовал. Мне пришлось постараться, чтобы подобрать одной со мной комплекции, телосложением и формы черепа, чтобы наложенный грим соответствовал лицу того сотрудника.
– Изучить личное дело Ибрагимова, Демина и Вострикова? Хорошо, проходите в шестнадцатый кабинет, там всё оформят, – не отрываясь от трубки, сказал мне дежурный, возвращая документы.
Я прошёл в нужный кабинет, куда сотрудник архива, переписав мои данные, чуть позже принёс из архива все три дела, ну и уголовное, где они были замазаны. Два так, левых, драка с поножовщиной, они уже вышли, отмотав по малолетке, а Востриков тогда был свидетелем. Номер того дела с дракой я сообщил, так что мне доставили старое дело и личное дело Вострикова. Я играл опера, что проводил работу по старому случаю. Пришлось долго изучать дело двух хулиганов, им всего по году дали, а потом я попросил сотрудника принести другое уголовное дело, где были замазаны эти двое, Ибрагимов и Демин. Тот в первый раз минут двадцать отсутствовал, так что я надеялся, что его не будет столько же. Так и оказалось, за время отсутствия я не только успел поменять бланк с отпечатками, но и почерком архивариуса вписал личные данные Вострикова в него. Даже успел убрать всё в портфель, чтобы меня не спалили. Потом я долго изучал другие дела, у лежащего рядом открытого дела Вострикова уже и чернила успели подсохнуть. Для вида я делал выписки из этих старых дел, пока не закончил. Всего в райотделе я пробыл часа три, но что хотел, сделал, и покинул это здание. Теперь если меня задержат и сверят отпечатки, то уверенно опознают во мне Вострикова, но всё же нужно работать до конца.