Я успел посмотреть на Марию — ее лицо изуродовано маской отчаяния. В глазах, полных слез, отражается полыхающий город. Мария что-то кричит, но за выстрелом зверюги я ничего не слышу. По нам ударяет звуковая волна, а «Ермак» в это же мгновение круто задирает нос, пытаясь увернуться от снаряда, выпущенного по нему прямой наводкой. Яркое голубое свечение сигнализирует нам о том, что снаряд срикошетил от силового поля. «Ермак» вновь опускает свой нос и резко разворачивается в сторону врага. Еще мгновение — и они оба открывают огонь друг по другу. Плазменный заряд попадает прямо в лоб зловещей твари, и та взрывается, выпуская на волю огромный фонтан огня и искр.
Я перевожу взгляд на челнок и вижу в его правом борту огромную пробоину. Наш челнок горит. Его двигатели натужно ревут. Болотов изо всех сил старается удержать машину в воздухе, но она его уже не слушается. Один двигатель заклинило, и наша некогда грозная птица начинает медленно вращаться. Двигатели ревут еще сильнее, и машина начинает подниматься выше. Вращение усиливается. Наконец Болотову удается выровнять машину — видимо, он вырубил заклинивший маневровый двигатель. И только мы подумали, что все самое страшное позади, как воздух сотрясает раскат грома.
Я вздрагиваю и рефлекторно перевожу взгляд в сторону, откуда раздался звук. Боровскому только это и нужно было — заставить «Ермак» подняться выше, чтобы дать по нему залп из всех орудий. И Коля делает невозможное. Он вырубает половину двигателей, а другую выводит в режим форсажа. Разбитая, горящая машина, дико взревев, делает в небе над кнежитью кульбит вокруг своей оси и пропускает прямо под брюхом почти все снаряды. Почти все. Почти удалось. Но один из снарядов все же цепляет хвостовое оперение челнока и выводит из строя маршевый двигатель. Маневровые уже не справляются с нагрузкой. Челнок дает деферент на нос и начинает плавно снижаться, подгоняемый маневровыми двигателями. Он набирает скорость, проносится у нас над головами и направляется в сторону противника. Там я вижу тот самый укрепрайон из хитрых танков-громоотводов и пушек. Тех самых пушек, которые нанесли «Ермаку» эту смертельную рану.
Мы стоим на крепостной стене и не шевелимся, наблюдая, как рушится наша последняя надежда на спасение. Видим, как Коля Болотов в последние мгновения своей жизни дает залп по укрепрайону Боровского, а затем направляет свой горящий челнок в самый его центр.
— Коля! — кричит Мария, но ее крик тонет в грохоте страшного взрыва.
Огромный гриб огня мгновенно поднимается на немыслимую высоту, озаряя все вокруг. Нас сбивает с ног взрывной волной, но мы тут же вскакиваем и устремляем свой взор туда, где только что погиб наш друг. Коля унес с собой жизни многих противников, множество техники уничтожил, и это могло бы дать шанс обороняющимся дотянуть до утра. Если бы не множество громадных зверюг, сейчас выезжающих по флангам на боевые позиции. Они синхронно выстраиваются в линию и почти одновременно стреляют по крепостной стене. Еще мгновение — и мы увидимся с Колей. И мне почему-то совсем не страшно.
Глава 31
Смерть — это не страшно
— Глаза не закрывай! Слышишь? Дыши, Игорь! — голос был приглушен, мне даже показалось на мгновение, что я лежу в автодоке. Глаза открывать не хотелось. Смутно я припоминал, что челнок разбился прямо у меня на глазах, а стало быть, находиться в автодоке я не мог. Но почему же тогда вокруг все так глухо?
— Игорь, дыши! — настойчиво твердил голос.
Кто-то пытался привести меня в сознание. Я открыл глаза и усилием воли смог сделать полноценный вдох. Вокруг творилось нечто невообразимое. Огонь был повсюду. Горели обе башни у главных врат. Казалось, сам воздух горел вокруг нас, готовый поглотить все живое. Сами мы находились, похоже, на единственном уцелевшем островке крепостной стены. Передо мной стояла на коленях Мария и постоянно поправляла мою голову.
— На меня смотри! Нет, только на меня, слышишь?
Непонимающим взглядом я уставился на девушку.
— Ты меня слышишь? — повторила она. — Это контузия, слишком близко рвануло. Пройдет! Ты очнулся?