— Да, — только и смог прохрипеть я, но даже это слово отняло у меня так много сил, что захотелось вновь закрыть глаза.
— Нет! — настойчиво повторила Мария. — Глаза не закрывать. Ты должен быть в сознании, мне не унести тебя. Ты должен собраться!
Я попытался привстать, но сильное головокружение не позволило, и я вновь рухнул на колени Марии. Потом меня вырвало. В желудке ничего не было, поэтому я просто несколько минут бился в рвотных конвульсиях, плюясь лишь желчью. Девушка терпеливо дожидалась, когда мне станет легче.
— Оан? Саша? — выдавил я из себя.
— Они внизу. Их взрывной волной сбросило. Мы здесь одни.
Тут Мария притихла и начала озираться по сторонам.
— Слышишь?
Звук по-прежнему с трудом проникал в мое сознание, словно мне кто-то ватой уши заткнул. Я с трудом различал даже слова Марии, ни о чем ином и мечтать не приходилось.
— Стрелять перестали. Тихо. Очень тихо.
Голос Марии стал настороженным.
— Полежи пока тут. Не шевелись, я взгляну.
С этими словами девушка аккуратно опустила мою голову на пол и поползла к краю крепостной стены. Очень медленно (то ли у тоже сил не было, то ли боялась быть замеченной) она выглянула из-за чудом уцелевшего песочного бруствера. Я не хотел оставаться один и, превозмогая головную боль и дурноту, перевернулся на живот. Еще одно усилие, и я смог скоординировать свои движения и доползти до Марии. Я ухватился за мешки с песком и, с трудом подтянувшись, увидел поле битвы. Где-то вдалеке догорал наш челнок. По полю передвигались какие-то люди, трудно было различить, кто именно. Это были и беженцы из числа мирного населения крепости, и полуголые кореллы, бессмысленно бегающие от окопа к окопу, и военные — как наши, так и Боровского. Многие шли с поднятыми руками и размахивали поднятыми над головой винтовками, сдаваясь на милость врагу.
Мария подтянула меня к себе и пальцем указала куда-то в сторону:
— Не пойму, чего они медлят.
— Кто?
— Танки. Им уже ничего не мешает ворваться в крепость. Ворота раскурочены, оборона развалилась, а все защитники, похоже, разбежались. Но танки почему-то перестраиваются.
Я попытался сфокусировать взгляд на точке, которую указала Мария, и увидел, как с десяток стальных чудищ развернулись к крепости бортами и медленно ползут к лесу. За ними, сбившись в небольшие группы, выстроились и пешие воины. Плотной группой они направлялись в сторону от крепости. Точно такой же маневр выполняла и другая группа танков на противоположном фланге.
— Они словно готовятся отражать чью-то атаку, — сказала Мария.
— Чью же? — не понял я.
Ответом мне послужил страшный рев, разорвавший зловещую тишину. Обе колонны остановились. Звук было трудно идентифицировать, единственное, что было понятно — он исходил из Пустоши. Спустя мгновение на первый грозный рев ответил точно такой же, но уже с другого фланга. Я взглянул на Марию и удивился — ее лицо исказила гримаса страха. Нет, даже не страха — неподдельного ужаса.
— Я уже слышала этот рев, — прошептала она. — Но этого просто быть не может!
— Чего? Чего не может быть? — пристал я к ней. Но Мария посмотрела на меня, как на умалишенного. — Нам бежать нужно. Срочно!
— Но куда? Как?
Девушка начала метаться по стене в поисках доступного способа спуститься с пятиметровой стены.
— Уходить! Срочно! Как? Как спуститься?
Внезапно внизу, со стороны крепости, послышался какой-то шум, напоминающий мерный топот. Подойти к краю мы не могли — стена с нашей стороны была объята пламенем, видимо, после взрыва разлились и загорелись чаны с нефтью, из которых планировалось поливать головы штурмующих. Мы перегнулись через мешки с песком и увидели, как на поле перед крепостью выходят вооруженные сотрапезники. Пять, десять человек, двадцать, пятьдесят — их было много. Раненые, хромающие, обожженные и черные от копоти, вооруженные кто чем, люди молча выходили и строились перед главными воротами в две шеренги. Я насчитал не менее сотни стражников. Мне показалось, я увидел и старого сотника — верного соратника Грижи, и кнесенку Викку с горсткой телохранителей, и того самого десятника Хому с западной стены. Последние защитники крепости вышли за ее пределы, а мы не могли уловить сути такого маневра. Неужели они всем скопом решили сдаться на милость Боровскому?
Последними из крепости вышли Оан и Саша Репей. Репей сильно хромал и опирался на какую-то палку, свой бластер он отдал Оану.
На минуту воцарилась тишина. Кнесенка вышла перед строем и повернулась к защитникам крепости.