— Братья! — раздался ее звонкий голос. — Долгие седьмицы вы вели эту битву. Дрались, не щадя ни себя, ни вага. Дрались отважно. Дрались смело. Наши матери, наши жены и наши дети сейчас прорываются через великую Пустошь к свободе. Они одни, и им страшно. Нам всем страшно.
Кнесенка замолчала, сурово оглядывая молчаливый строй.
— Сегодня сами боги пришли нам на помощь! — наконец выкрикнула она, и, словно в подтверждение ее слов, из Пустоши до нас вновь донесся леденящий душу рев. — Так пусть и враги разделят с нами наш страх! Да продлятся жизни наших близких так долго, сколь долго будет длиться эта последняя битва! Они проживут столько, сколько будут биться наши сердца!
Кнесенка занесла над головой руку с кривым кинжалом, развернулась в сторону врага и выкрикнула:
— В атаку!
Трудно себе представить что-то более берущее за душу, чем то, что произошло далее. Строй взорвался отчаянным криком и сорвался с места. Сотня отважных бойцов лавиной понеслась на танки. От противника их отделяла полоса в несколько сотен метров, но это расстояние бойцы преодолели очень быстро. Танки начали было вновь разворачиваться в сторону надвигающейся угрозы, но тут мы увидели то, от чего кровь застыла в жилах. Лес по обе стороны от поля боя начал волноваться, словно трава на ветру. Затрещали деревья. В лесу явно кто-то был. Или что-то было. Что-то породило эту волну, какая-то страшная сила. И эта сила неумолимо приближалась к полю боя. Мы уже видели, как валятся под натиском этой неведомой силы ближайшие деревья. В этот самый момент сотня отчаянных воинов открыла по врагу огонь. Мы видели, как в рядах противника возникла паника. Они не знали, куда прежде всего устремлять свои взоры. С одной стороны на них несся отряд кнесенки, а с двух других к ним приближалось нечто неведомое и зловещее. Боровчата заметались. Кто-то бросился бежать, некоторые открывали ответный огонь по сотрапезникам. Танки вертелись на месте, не в силах определить, какой противник более опасен, и это сыграло на руку последним защитникам крепости. Первые ряды сотрапезников на бегу закидали ближайшие танки ручными гранатами, до нас начали доноситься взрывы. Остальные залегли в нескольких десятках метрах от противника и принялись поливать танки и вражескую пехоту огнем из винтовок.
И тут из леса с обеих сторон тракта почти синхронно во фланги танкам выскочили невероятные чудища. То были огромные косматые звери о четырех ногах с густой белой шерстью. Каждый зверь был как минимум вдвое больше танка. Я глазам своим поверить не мог. Даже в самых страшных своих фантазиях я не мог представить себе живое существо таких размеров, и уж тем более мне не под силу было вообразить этих жутких тварей атакующими не менее грозные стальные машины.
На правом фланге я насчитал семь особей, на левом — пять. Действовала стая, как мне показалось, очень организованно. Первые выбежавшие из леса звери устремились в узкую полоску между сотрапезниками и танковым корпусом Боровского. Передвигались эти чудовища настолько стремительно, что неуклюжие башни танков не успевали поворачивать им вслед свои грозные стволы и наводить прицел на цель. Танки начали беспорядочно палить из своих пушек, но так никого из первой волны атакующих зверей и не задели.
Вторая, еще более массивная волна чудовищ воспользовалась тем, что танки увели свои башни в сторону от них и, не меняя курса, зашли бронированным машинам во фланг.
— Да! — выкрикнула Мария, подскочив на месте, когда увидела, как первому же танку свернули башню и выгнули ствол. Танк попытался совершить выстрел отчаяния, но его погнутый ствол разорвало, а сам он загорелся. Такая же участь постигла и вторую, и третью машину. Четвертый и пятый танки успели сдать назад и навести орудия на крушащих все на своем пути медведей (а чудища были все же именно огромными медведями), но тут же поплатились за свою беспечность. К ним в тыл зашли первые два зверя, совершавшие до этого отвлекающий маневр, и начали неистово мять их бронированные корпуса. Один танк, пытаясь попасть в быстро пробегающего перед ним медведя, произвел выстрел почти в упор, но снаряд пролетел мимо животного и угодил в соседний танк, которому этим мощным залпом оторвало башню. Такая же картина с небольшими вариациями была и на правом фланге битвы. Все танки были смяты, а пешие порядки боровчат бросились врассыпную. Противопоставить такому натиску и ярости им было нечего, а тут одного за другим их начали отстреливать люди кнесенки. Тех же, кто успел убежать довольно далеко, бросились преследовать медведи, покончившие с танками. Страшные звери быстро настигали бегущих прочь солдат и прямо на ходу рвали их в клочья. Кого-то просто топтали, кому-то откусывали головы (что было даже гуманно в текущих условиях сражения). Иных же подбрасывали на немыслимую высоту, те падали, ломая себе кости, и больше не поднимались.