— Чокнутый ублюдок! — выругался Герман, которому надоело слушать эти напыщенные речи старого геолога. Он уже не сомневался, что имеет дело именно с Леонидом Боровским. Манера речи, подача информации, да и сам характер этой информации — все говорило о том, что он не погиб. — Зачем тебе нужно было убивать мою жену?
— А как еще я смог бы заставить наилучшего кандидата в козлы отпущения лететь на «Магеллане»?
— Ты же знал, что я занимаюсь подбором персонала. Что тебе еще нужно было?
— Ооо, мой друг, к тому времени я уже обзавелся своими собственными игрушками в мозгу…
— Шизофренией ты обзавелся, придурок.
— Называй, как хочешь, я выше твоих оскорблений. Уже тогда я читал тебя, как книгу. Я знал, что ты не улетишь от беременной жены. Я видел в твоей голове мысль, формирующуюся в решение. С собой беременную Лару ты бы тоже не взял. Вы так долго ждали этой беременности, так долго ждали этого счастья, что уже никакая работа, никакие свершения не могли бы затмить этой глупой, обусловленной одними лишь инстинктами радости быть родителями. А ты был нужен мне на борту. Ты и твой улучшенный мозг. Именно на тебя я повесил бы всех собак по возвращении «Магеллана». Я даже заранее записал фальшивые логи и планировал внедрить их тебе в башку прямо перед возвращением. Именно поэтому мне и пришлось лететь с тобой. Именно поэтому я и подал заявку на участие в экспедиции. Я знал, что ты не выберешь моего сына, что благородства в тебе куда больше, чем корысти или рациональности, и ты поступишь так, как будет честно, а не так, как логично.
— Хочешь сказать, ты убил мою жену только для того, чтобы подтолкнуть меня к полету?
— Ты сам убил свою жену, — почти с издевкой произнес Боровский. — Никакой опухоли не было, но ты принял решение об операции. Ведь именно этого ты теперь боишься больше всего? Да, Герман? Боишься принимать решения…
— Покажись!
— Прости?
— Ты же можешь это? Покажись мне на глаза.
— Как же я сделаю это? Вы прострелили мне голову год назад, ты забыл?
— Так какого черта ты еще здесь? Какого дьявола ты в моей голове?
— Ты сам пришел ко мне. Разве я звал тебя? Не скрою, мне на руку…
— Покажись! — перебил Боровского Герман.
— Ладно. Не буду скрывать — изобразить свой аватар я могу, если тебе так легче будет разговаривать.
Доктор Боровский воплотился прямо из воздуха. Он медленно прошелся по маленькой комнатке с застывшими людьми и встал прямо перед мирно сидящим в позе лотоса Германом.
— Ну, доволен?
— Вполне. Просто хотел посмотреть на твою гнусную рожу перед тем, как ты сдохнешь.
— Оооо, Герман, мальчик мой, прелесть моего положения в том, что дважды сдохнуть невозможно. Я уже мертв. Забыл? Вы мне голову разнесли!
— Значит, придется сделать это еще раз.
— Брось. Ты это на эмоциях сейчас говоришь. Вы уже проиграли. Все. Нет больше никого из вас. Никто из вас не выживет после того, что я устрою на планете. Никому уже не подобраться ко мне. Я — бессмертен!